ПУТЬ ВЫРОЖДЕНИЯ

В 2007году 10 академиков РФ обращаются с письмом к президенту Путину: «С нарастающим беспокойством мы наблюдаем за всё возрастающей клерикализацией российского общества, за активным проникновением церкви во все сферы общественной жизни. Конституция Российской Федерации провозглашает светский характер нашего государства и принцип отделения церкви от системы государственного образования. Мы обращаемся с этим письмом к Вам как к высшему должностному лицу нашей страны, являющемуся гарантом соблюдения основных положений Конституции.» Письмо академиков не достигает цели. Увещевания не помогают...


- Здравствуйте, Евгений Борисович. Какое бы Вы дали определение клерикализации вообще?

- Это неожиданный для меня вопрос. Клерикализация – это всегда сращение церкви с государством, когда церковь начинает проникать в светскую жизнь в качестве какой-то довлеющей, организующей силы. Она хочет стать государственной идеологией. Государственная идеология у нас отвергнута конституцией. Вообще считаю государственную идеологию делом крайне опасным  и вредным. Потому что никогда столько людей не убивали в мире, как во славу и защиту той или иной идеологии. И в этом отношении все религиозные идеологии очень отличались в мире.

a

- Как один из авторов «Письма десяти», как Вы думаете – почему Вы не были тогда услышаны? Ведь эти процессы пошли дальше даже с большей скоростью?

- Потому что наши власти вообще не склонны обращать внимание на гражданское общество и привыкли с времен советской власти решать все в своем кругу: в кругу ЦК, в кругу политбюро, в кругу какой-то избранной элиты. Я думал, что они решили, что так будет спокойней и лучше для консолидации страны, для ее спокойствия, управления. Я думаю, что власти пожалели о том, что изъяли статью о изъятии государственной идеологии из конституции. И постепенно явочным порядком стали ее внедрять. Мы тогда выступили против ветра, против такого государственного ветра.

- Есть ли такой факт наличия мифологического мышления среди ученых? Ведь с их стороны должна быть такая очная лояльность в допуске освящения лабораторий, не говоря уже о появлении кафедры теологии в МИФИ и в ПедУниверситете Тверском, и, как мечтает РПЦ, все дальше и больше.  Даже в православии сформировался такой штамп, как «верующий ученый». Что это такое?

- Я думаю, что вы сами сказали, что это проявление некоей демонстративной лояльности. Вообще, наука, как известно, особенно в новейшие времена, требует довольно больших средств, она нуждается в государственной поддержке и поэтому она, в общем, старается быть государственно послушной. Если государство явно выворачивает на клерикализацию, то наука тоже берет «под козырек». Насколько я могу свидетельствовать, по крайней мере, в области точных наук религиозность – дело очень редкое. Я еще год назад мог сказать: «я просто таких не знаю из моего круга». Но сейчас я иногда встречаюсь. Разумеется, если опрашивать людей, то можно получить, конечно, какие угодно ответы, потому что наше старшее поколение хорошо дисциплинировано и отвечает так, как положено отвечать. Но с моей точки зрения, по моим оценкам, скажем, в отделениях естественных наук верующих просто по пальцам.

a

- Справедливо ли утверждение, что наука вышла из среды религии? Какими-то открывателями, естествоиспытателями были некие монахи, не говоря уж об истории алхимических опытов и прочих. Можно ли вообще говорить о таком прецеденте?

- Это не прецедент, это просто история. Просто вообще все человеческое знание развивается из мифологического знания в сторону научного. Поэтому  и зарождалось в среде мифологического знания. Кроме того, религиозная обстановка давала возможность для созерцания, как известно, только всегда было на содержании церковной десятины и т.д. Были монастыри, в которых люди предавались созерцанию. И среди монахов, которые занимались сельским хозяйством, бывали мыслящие люди. Это, в общем-то, достаточно естественно, люди были освобождены от тяжелого каждодневного труда в той или иной мере. То есть, они могли употреблять свой мозг на размышление. Мне это представляется совершенно естественным. Если говорить о том, что все великие открытия были сделаны верующими людьми, я с этим совершенно не согласен. Когда мне приводят в пример Ньютона, который, дескать, был крайне набожен и всю жизнь занимался и астрологией, и алхимией, то я могу сказать, что теперешние биографические исследования показали, что его слава очень сильно преувеличена. Он действительно собирал знания и, будучи главой Королевского Общества, был представителем науки, но до него были великие ученые. В частности, очень многое, что приписывается Ньютону, принадлежит Гуку. И Гук, и Кеплер уже прекрасно знали о законе всемирного тяготения. Никакого яблока там в помине не было. Яблоко придумано его племянницей. А сам он был хорошим математиком и оформлял их прозрения и интуитивные открытия хорошим счетом. Известно, что его максимальный вклад был именно математическим. Он действительно, был человеком и набожным, и, может быть, даже, если он занимался теологией и алхимией, я думаю, что не во всем был законопослушным даже и в отношении церкви. Потому что заниматься алхимией было еретическим занятием. А наиболее крупные наши ученые были совершенно атеистичны и агностичны, как сейчас приятно говорить. Например, один из наших самых лучших ученых – Менделеев – был совершенно лишен всяких иллюзий по части этих дел, хотя вышел сам из духовной среды. Тот же самый Павлов, о котором бесконечно говорится, что вот это глубоко верующий человек, в свое время были опубликованы его записки на эту тему, из которых следовало, что он уважал церковь как систему обрядов, и вообще он был традиционалист и был тоже из церковной среды; но сам он был совершенно отъявленным атеистом, о чем ясно говорил своим окружающим. А когда ему говорили: «Почему же Вы все время на церкви креститесь, на собор?», он говорил: «Позлить господ комиссаров». Так что совсем это было не обязательно. Вообще. Конец девятнадцатого века и начало двадцатого века как раз ознаменовалось, особенно в России, общим крахом религиозности среди людей интеллигенции и науки, с чем сейчас связывают катастрофу Великой Октябрьской Социалистической Революции. Но я не думаю, что дело было в отсутствии религиозности. Мне кажется, что в те времена церковь вела себя очень неосторожно, как слон в посудной лавке. Она организовывала эти отряды Святого Михаила, она опять-таки сращивалась с государством (история отлучения Толстого, который был, на самом деле, богостроителем, богоискателем; его бы брать на щит государства, вместо этого была какая-то травля развернута). Чехов, как известно, вышел тоже из духовного сословия, но был совершенно отъявленным атеистом. Просто потому. Что он был врачом, хорошо знал все это дело изнутри. Так что ученые, грамотные, знающие люди легко склонялись к атеизму. Обычно я еще привожу пример двух братьев Вавиловых, которые буквально прославились и украсили собой нашу русскую науку. Оба брата воспитывались в чрезвычайно богобоязненной семье, их мать воспитывала, но когда эти богобоязненные мальчики попали в гимназию, то они сразу столкнулись с противоречием того, что им говорили на уроках естествознания, и того, что им рассказывали батюшки. И вышли они атеистами из гимназии. Не надо было церковь внедрять в школы. Не надо было порождать этот когнитивный диссонанс. У церкви психотерапевтические функции должны быть прежде всего. Они не должны вмешиваться в светское познание, в светскую науку – тем более. Церковь должна утешать людей – и она действительно утешает. Она дает надежду на вечную жизнь, на встречу со своими умершими родственниками, надежду на то, что есть Кто-то Всевышний, Кто за нами присматривает. Вот это для слабых духом людей, которые не способны взглянуть правде в глаза. Я так считаю. Я их не осуждаю, такая функция всегда была и всегда будет. Не даром же человечество в самовозрождении всегда создавало религиозные культы. Нет ни одного племени, ни одного этноса, который бы не создавал какие-то религиозные культы. Другое дело, что они были все разные.

a

- А вот на данном этапе хоть какой-то религиозный культ может способствовать появлению новых знаний? Или это только наблюдение за своими приверженцами? Не буду употреблять термин «священная наука», но священники говорят о православии именно как о мировоззрении.

- Я считаю, что это совершенно разные вещи. Я говорю, что религия сейчас играет огромную роль «духовного пастыря», утешающего и направляющего в моральные области людей. По крайней мере, она так говорит. Когда последний Папа разговаривал с кем-то из наших ученых (с Арнольдом, по-моему), он говорил, что вот «Вы понимаете в ядерной энергии, а мы понимаем в том, как с ней надо обращаться». Должно быть моральное начало в употреблении знаний. В этом смысле с этим трудно не соглашаться. Пожалуйста, пусть будет такое разграничение, но к настоящему активному знанию церковь давно не имеет никакого отношения. Наоборот, она всегда играла роль совершенно консервативной силы, которую все знают историю борьбы с  Галилеем, с учением  Коперника. Навязла в ушах вся эта история. Я считаю, что какую-то положительную роль, разумеется, церковь в истории играла: организующую, просветительскую (в раннее время, действительно, из ее лона вышли наиболее образованные люди). Сейчас идут разговоры о том, что наши университеты должны выпускать остепененных теологов, ссылаясь на западный опыт. Я считаю, что это совершенно неправильная постановка дела. На западе университеты родились в средние века прежде всего как религиозные учреждения и таковыми очень надолго оставались. И там традиционно всегда существовала кафедра теологии, которая была неотъемлема от истории университета. У нас этого никогда не было, во-первых. Во-вторых, советская власть, какие бы ей ни приписывали грехи (они, несомненно, были в большом количестве), но она добилась некоторых замечательных успехов. Она, прежде всего, добилась всеобщей грамотности и привела рациональный взгляд на мировоззрение, то есть привела в общем дикий народ к тому состоянию, в котором находилась передовая наука своего времени. И это было закреплено чуть ли не законодательно, все эти религиозные воззрения преследовались. Я не могу это приветствовать, но я считаю, что после того, как мы покончили с диктатом коммунистической партии, мы должны были как раз воспользоваться тем, что у нас народ – самый грамотный в мире. Я считаю, что мы должны были культивировать именно знания, а не восстанавливать мифологическое знание религиозное. Оно и само как-то восстановилось, не надо было его приподнимать и теперь уже внедрять в университеты в качестве какой-то ведущей силы. Такая моя точка зрения. Такая же была у тех, кто подписывал «письмо десяти».

a

- Чтобы нашей стране конкурировать в науке и технике, ее религиозность какую в этом играет роль?

- Я считаю, что никакой. Если она не будет мешать своим надзирательством, своими указаниями – это лучшее, что она может сделать. Мне представляется, что наука давно и совершенно оторвана от мифологического религиозного знания. Наука - прежде всего, естественные науки, биологические науки, науки о жизни – все это идет по своим законам и бесконечно оторвалось от ветхозаветных и новозаветных объяснений.

- Власти страны (нашей и любой) вообще способны ли противостоять этой экспансии религиозных культов в сферу науки? Или это задача гражданского общества?

- Как известно, власть у нас может сделать с гражданским обществом все, что угодно.

- Как это решить? Может быть, ее просвещением?

- Просвещением власти. Мы все время пытаемся просвещать власть, но вот  она считает, что лучше нас знает. В конце концов, Академия Наук бесконечно писала докладные записки во власть, что нужно развивать и какие экономические уклады ставить, но нас просто никогда не слушали. Сейчас речь идет о том, что вообще Академия Наук низводится в  позицию исполнителя. Я понимаю, что наука всегда раздражала власть тем, что она была от нее так или иначе независима, хотя всегда питалась от власти, но была как-то независима и имела свое мнение. Все власти этим раздражались, но как-то при советской власти терпели, а сейчас терпение кончилось.

a

- Не смотря на то, что в СССР была такая мощная атеистическая машина, почему ренессанс все-таки происходит? Где корень этой ошибки? В какой точке мы не смогли понять наше общество, что надо делать ставку на просвещение, а не давать глоток свежего воздуха возрождающемуся православию и вообще всем религиям?

- Я считаю, что просто из-под пресса советской власти полезло все то, что было зажато. Беда в том просто, что власти стали всячески помогать возрождаться религии. И сейчас это приобретает опасные формы. Потому что сейчас у нас определенно наблюдается религиозное противостояние внутри нашей страны. Мы этого не признаем, мы говорим, что у нас все религии равноправны и нет никакого противостояния, но видно, что сейчас действительно идет необыкновенный ренессанс, прежде всего, мусульманства. Причем в весьма агрессивной форме. Действительно, христианство насытило свою свирепость в средние века. Теперь пришло время у ислама. Это очень опасно. Я бы держался, на месте властей, старался бы дистанцироваться от этих вопросов, то есть не вкладываться так в религиозную жизнь, как средство управления населением.

- Можно ли представить развитие познания или восприятия (потом фиксация этого восприятия) того, что человечество за всю свою историю рассматривается как некий волнообразный процесс, что сначала идет какое-то нарастающее познание, а потом «упаковывается» и переходит в какие-то религиозные практики? Потом опять распаковка идет – преодоление этого процесса. Можно ли такой познавательный себе представить? Может, раньше были какие-то науки, которые потом упаковались в эту нашу современную религию – и она мешает уже дальше развиваться? Научные сотрудники начинают просто поклоняться каким-то вещам; они не воспринимают как теорию, они воспринимают какие-то вещи как догму. Такого не существует?

- Я такого не вижу. На моих глазах буквально (я прожил уже около 80 лет) шло только непрерывное накопление знаний всеускоряющимся темпом. Говорят, что 90 процентов ученых, которые сделали науку на земле, до сих пор живут. Просто потому, что она взрывным образом накапливалась. И мне представляется наоборот, что человечество имеет… что главное у людей? Что отличает их от природы, от зверья, от чего угодно? Это способность к познанию и к накоплению этого знания, которое переходит в качестве непреложного наследства нашим потомкам. И они его только умножают. И я в свое время, лет 15 назад, ратовал за то, чтобы в каком-то смысле обожествлять науку как общий алтарь, на который все несут свою взятку, как пчелки. Все копится, и копится, и копится. А актуализация этого знания в последнее время необыкновенно ускоряется. Сейчас мы можем получить справку с помощью поисковых систем мгновенно. Сейчас вскрываются старые библиотеки, в которых просто гибло знание. Если 50 лет назад было такое правило, что если исследование стоит дешевле тридцати тысяч долларов, его лучше сделать, чем лезть в библиотеки, потому что это дороже обойдется. Сейчас это совершенно не так. Особенно когда появились системы искусственного интеллекта. Неизвестно, чем это дальше кончится, но совершенно ясно, что сейчас знание столь велико, что оно абсолютно неохватно одним мозгом. Но у нас теперь появляются такие супер-мозги, которые способны интегрировать разные знания. Я вижу в этом познании, в накоплении этого знания как раз залог надежд на спасение. Потому что недавно этих надежд не оставалось. Чудовищное разрастание населения, когда «зеленая революция» дала всплеск гонки народонаселения, и полная потеря контроля за мозгами: человек до 20 лет еще ребенок.  Его можно эндокринировать как угодно. Это страшное дело. Можно такие толпы организовать! Без всякой атомной войны можно устроить религиозную резнь на весь мир. Страшное дело! И с этими вызовами (а вызовы какие? Перенаселение, распри, болезни, всемирный мор, которого время от времени появляются ростки, те же ВИЧ-инфекции, с которыми может справиться только наука) я всегда говорил, что надо лечить подобное подобным: знанием лечить те издержки, которые принесло это знание. Какая издержка? То, что люди расплодились абсолютно не по мере. Если Библия говорила о том, что в поте лица будешь зарабатывать свой хлеб, сейчас, на самом деле, мы эксплуатируем знания, накопленные нашими родителями. И они работают за нас. Это и автоматы, это и знания о полезных ископаемых, это синтезы всякие. У нас сейчас в поте лица своего, может, 5-10 процентов добывают свой хлеб. Остальные, в общем, разные – и это очень опасно. Страшно опасно!

a

- Стоит задача как-то сконцентрировать внимание человечества на развитии дальнейшем в космосе, на противостоянии какой-то космической угрозе – метеоритам и т.д.

- Это несомненно полезно. В свое время, в конце концов, Египет всю прибавочную стоимость тратил в пирамиды. Народ в поте лица своего пахал. В результате, выродилась цивилизация просто. Остров Пасхи, действительно, потратил все свои ресурсы на религиозные культы. Мы чуть не рухнули под гонкой вооружений.

- Ацтеки, майя? То же самое?

- Именно! То же самое! Очень опасное дело.  И только знание всего этого дела, то, которое несет наука, в том числе, историческая, может человечество уберечь от этого. Не знаю, во что это все выльется, но без науки человечество в таком размере страшно неустойчиво.

- Возможна ли концентрация научных исследований на познание человеческого сознания? Трансгуманисты говорят о переносе сознания на другой носитель биологический.

- Это очень опасно, это страшно опасно. Но это моя лично точка зрения. Сделать подобие человека на другом носителе – это очень рискованно.

a

- Тем более, что никто не знает, что такое сознание.

- Никто этого не понимает. На самом деле, мы от наших компьютеров отличаемся радикально в том, что наши компьютеры – это наши инструменты, которыми мы как раз компенсировали склонность нас ошибаться. Компьютеры не ошибаются. По крайней мере, они считают до нужного числа без промаха. В то время как люди ошибаются всю историю свою. И если наделить машины способностями ошибаться (а способность ошибаться нужна для творчества, потому что надо, чтобы вас мотало по каким-то там заумным идеям, поэтому этим обладают пока только люди), конечно, все эти поиски должны быть под контролем накопленного знания. Когда вы говорите, что вера в теорию относительности и прочее -  вера должна существовать в то, что бесконечно и точно доказано. Я много раз об этом говорил. Не может быть расхождения в вопросе, чему равно число Пи или корень из двух: это раз и навсегда дано. Теорема Пифагора тоже уже окончательно доказана. И многие другие истины доказаны окончательно. Это не означает, что прогресс на этом закрыт, он никогда не закрывается. Но я всегда говорил, и мы всегда говорили о том, что мы должны опираться на твердо установленное знание, которое в каком-то смысле имеет элементы религиозности в каком-то смысле. Мы не можем любого студента заставить пройти все опыты, которые его приведут, скажем, к уравнению максвелла. Мы можем показать ему, что мы это все сделали. Для этого существует история науки. И время от времени наука снова возвращается к проверкам. Я в прошлом году закончил работу по измерению скорости света движущегося источника. Она была совершенно бессмысленна с точки зрения существующей науки, потому что никто из профессионалов не сомневается в теории  относительности. Но сколько в интернете на эту тему  разночтений! Ради этого я решил, что мы теперь должны поставить опыт, который в лоб покажет, что Эйнштейн был прав в своем втором постулате, который очень плохо доказывался в свое время опытами Майкельсона. Очень плохо, двусмысленно, с малой точностью – и все считали, что только на этих опытах и  держится эта теория. Ничего подобного! Теория относительности держится на ее следствиях и на том инструментарии, который из нее вырос. Это вся наша ядерная физика, ядерные коллайдеры, ускорители, синхротроны – это все без теории относительности двинуться не может. Любая ядерная реакция без теории относительности не может быть интерпретирована. Это знают все профессионалы, но почему-то ходят разговоры о том, что это всемирный обман. Ну, всемирный обман потому, что она, действительно, весьма парадоксальна. Та же история с квантовой механикой. Другое дело, что может быть, мы когда-нибудь поймем, что к этим же результатам можно было прийти другими способами. То есть не из постулятивного механизма, как начинал Эйнштейн, а, скажем, из соображений симметрии мира. Вполне возможно. Но формулы будут те же самые, потому что они проверены сейчас уже до восьмого десятичного знака.

a

- Возвращаясь к вопросу о том, что человеческое сознание – это инструмент, а слово – это одна из частей этого инструмента.

- Вы понимаете, я так представляю себе, что главная беда в том, что знание, действительно, переходит из поколения в поколение и все время нарастает, а человек проходит в своем индивидуальном развитии путь от дитя, которое не умеет управляться своими руками,  до того, когда он начинает что-то понимать. В этом процессе людей очень часто заносит на амбициозные желания со всем поспорить. Если не хватает знания, то появляется такое вот желание: «Да я заткну за пояс всех этих эйнштейнов! Они же глупость пишут! Они пишут, что…» (и мы цитируем). Что не прав Галилей в сложении скоростей. Хотя каждый день в трамвае я вижу…

- Там про эффект Доплера… Реликтовое излучение… Запретная физика, нас всех обманывают… Теория эфира…

- Да, да.

- Это можно рассматривать как следствие того, что люди не до конца одно понимают, а склонны к каким-то идеологизированным вещам.

- Это раскол. Религиозный раскол.

- Комиссия, которую Вы возглавляете, борется с подобными явлениями?

- Мы больше всего с этими явлениями не пытаемся перековать этих людей. Иногда мы по этой части только занимаемся просветительством. То есть мы говорим, как на этот вопрос смотрит мировая наука. Не официальная, не какая-нибудь, а просто единая мировая наука, то есть мейнстрим научный на это смотрит. Но против чего мы на самом деле очень старательно и решительно боремся – это на попытках уже не фанатиков, а мошенников; или, точнее, мошенников, которые используют фанатиков. Овладеть бюджетом и ограбить его – тут они все очень хорошо сговариваются. Представляете, любой чиновник, которому приходит изобретатель вечного двигателя и говорит: «Только не давайте в Академию Наук, они все забодают. А мы с вами там все сделаем». Чиновник может быть вполне грамотным. Он прекрасно понимает, что ученый имеет право на ошибку: «Давайте дадим ему денег, это шаг за горизонт! Это третий глаз!». И ссылки на битвы экстрасенсов, на все, что угодно. И под это дело можно списать какие угодно деньги. У меня впечатление, что эту битву мы  все-таки выиграли, потому что сейчас эта публика изгоняется из власти. Еще недавно мы имели тяжелые столкновения с Грызловым, который требовал разогнать Академию Наук, разогнать комиссию, потому что это инквизиция современная, что, дескать,  они, сам Кругляков признавался, что из десятка тысяч предложений он все забодал, ведь это же ограбление нашего народа; ну и правильно забодал, потому что это все полусумасшедшие были или жулики. По-моему, Путин сделал свой выбор и в прошлом году на собрании Академии Наук он публично поблагодарил Академию Наук за нашу комиссию, за принципиальную позицию в защите науки от проходимцев и профанации. Но, правда, после этого последовали реформы.

a

- Зависимость русской науки от государственного бюджета?..

- Она исключительна и никогда не может быть другой. Во все времена, еще в средние века наука шла под эгидой сюзерена. Любой император имел при себе алхимика, который ему золото творил. Алхимик, конечно, его водил за нос и время от времени показывал ему чудеса, но вот эта традиция сохранилась. Но сейчас я боюсь, что, кроме веры в чудеса у начальства, есть еще циничное их желание просто погреть руки на бюджете, который можно спустить налево. Вот именно с этим мы прежде всего боремся. У нас по существу три задачи: задача защиты бюджета, вторая задача – худо-бедно просветительская, не допускать, скажем, проникновения торсионных полей или биоэнергоинформационных технологий в вузовские учебники. Вот мы пытались бороться с религией, но с этим не получается. Бог с ним. По крайней мере, с лженаукой мы с религией стоим в одном ряду: она очень не любит сектантов и ереси. А они все впадают в ереси. В общем, меня не радует такое объединение, потому что это тоже форма лженауки.

- Т.е., все научные фонды и т.д…

- Они все государственные.

a

- Госзаказ на исследования должен быть всегда, потому что это и развитие промышленности, и развитие техники, и развитие военной составляющей…

- Все, что угодно. Совершенно верно. Они все время ждут от нас великих открытий. Говорят: «Вот, вы до сих пор не сделали какое-нибудь великое открытие». На самом деле, мы делаем кое-какие открытия, но они мало кому доступны. Например, этот самый хикс. Он ничего не изменит в картине того мира, который нам нужен для хозяйственных нужд.  Он изменит наши взгляды о том, что было 20 миллиардов лет назад или к чему это все придет. Чистое познание. А то, что нам нужно - это технология, это физика твердого тела, это научно-техническая работа и, прежде всего, воспитание специалистов. Потому что у нас вся надежда – все купим за границей. А кто этим будет управлять? Нужны знающие люди. Должны понимать, по крайней мере, что они видят на экранах. По крайней мере, без науки ничего не получится.

- Даже если принять теорию о Большом Взрыве, мы все равно не поклоняемся вселенной, мы ее исследуем.

- Я бы сказал, что это область чистого знания, потому что мы никогда не вылезем за пределы солнечной системы, а уж за пределы собственной галактики – вообще исключено.

a

- При нашей жизни?

- Не при нашей даже жизни, при жизни нашего человечества. Это запрещено гигантскими расстояниями. Мы ни до одной черной дыры, слава Богу, никогда не доберемся.

- То есть, это размерность просто?

- Да. Наша ближайшая черная дыра, гигантская черная дыра, наконец-то, открыта. Это действительно великое открытие. Но это открытие в области чистого духа и познания. У нас, в середине нашей галактики, сидит гигантская черная дыра с массой примерно в 6 миллиардов солнц. И она все время поглощает все, что вокруг появляется. Но она от нас находится на расстоянии примерно 10000 световых лет. А мы до сих пор только-только вышли с нашими зондами за границы солнечной системы после 17 лет плавания. А до ближайшей звезды…

- Ну да, и еще спорят – вышли или не вышли.

- Но это мелочи, это условность. Вот кончилась наша солнечная система тем, что все крутится все вокруг солнца, включая дальние кометы. А остальные солнца уже не видят. Вот за это притяжение мы уже вышли. Ну и дальше дрейфуем, и будем дрейфовать Бог знает сколько. Поэтому это очень интересно, и физика высоких энергий страшно интересна, но она не влияет на нашу жизнь. На нашу жизнь влияет то, от чего она зависит. Это вопросы выживаемости, болезней, еды, сосуществования – вот этим надо заниматься.

a

- Опять же, эти вопросы должны решаться только наукой.

- Только наукой. Только наукой!

- Объективной, без заблуждений. И государство должно стоять именно на этих рельсах, а не на мифическом поклонении чему-то, не спонсировать облет с иконами над наводнениями на вертолетах.

- Мне это представляется средневековой дикостью.  Но, если им это нравится, это никому не мешает. Когда люди освященные предметы себе вешают или целуют иконы (целовать иконы не очень гигиенично), вообще, когда речь идет об амулетах, то они безвредны. Пускай! Плацебо! Если человек верит, что это ему поможет, пускай верит, лишь бы только он не возлагал слишком большие надежды на это дело, потому что все-таки больным надо ходить к врачам. И хорошие церковники говорят: «Иди к врачу». У меня верующая жена, она все время от меня защищает церковь. Говорит, что в церкви люди такие же, как всюду. Там есть и негодяи, и святые, и праведники. У вас в поколении, говорит, что, все умные? Я говорю: «Да нет…» и объясняю, что в нашей Академии по давнему расчету примерно треть людей, которые должны были бы быть в Академии, треть могла бы быть, могла бы не быть, а трети не должно было бы быть. Это всегда так. Это какая-то элитарность, которая привлекает к себе все, что угодно. А пришедший жулик или номенклатурное лицо – он же начинает под себя делать окружение. Но они понимают, что если они создадут себе окружение только из себе подобных, то  это станет очевидным так же как любая болезнь не торопится убить своего хозяина, потому что умрет вместе с ним.

- Можно ли воспринимать церковь как лиану, которая живет на дереве здоровом и тоже не стремится убить своего хозяина - государство?

- Ей надо, конечно, не слишком агрессивно себя выставлять. Что касается государства, государство, конечно, совершенно необходимо. Без государства общество превращается в толпу и надежды на какое-то гражданское общество, где все-таки умные, как научные сотрудники лаборатории – это только мечты Стругацких. Ничего подобного! Люди, в общем, на 95%, прежде всего, выходцы из единого царства.

a

- Но существует некоторые классификаторы, конструкторы, эксплуатанты и потребители. Такая иерархия ведь существует?

- Да, и она должна держаться, поэтому я считаю, что ни о какой анархии, ни о каком отсутствии государства речи идти не может никогда. Всегда это приводило к краху. Нам нужна какая-то организующая сила, только она должна быть разумной. Она должна прежде всего дружить со знанием, а не с верой.

- Тогда смысл гражданского общества – это затачивание в этом?..

- Я думаю, что в целом новая государственная формация, которая пришла, она в целом гораздо более образована, чем это было при советской власти. Но она очень сильно настроена на криминале и на бесправном использовании силы, которое пришло вместе со спецслужбами. В этом очень большая опасность.

- Допустим, если бы была нормальная судебная система и можно было бы надеяться на справедливый суд, было бы несколько по-другому?

- Только что говорилось, что судебная система все время, и от советской власти и до сих пор, 99% осудительных приговоров. Это означает, что она зависит от органов прокуратуры. Это означает, что они просто не хотят портить с ними отношения. Это единая система, и так это быть не может. При царе налаживалась система присяжных, которая сильно подрывала вот эту власть спецслужб, такую безмерную власть. Я об этом говорю со знанием дела, потому что у меня дед был крупным судейским чиновником, который очень ратовал за систему присяжных судов, был поклонником Анатолия Феодоровича Кони.

tags:

ПРАКТИЧЕСКИЙ ИСИХАЗМ СЕГОДНЯ

Иисусову молитву читать так: первые три слова – без дыхания, на «Сыне Божий» - вдох, на «помилуй мя грешную» - выдох. Между вдохом и выдохом Батюшка говорит делать задержку, чтобы не было помыслов. Воздуха брать как можно меньше; почти не дышать. Лучше всего привыкать к такому способу дыхания в тишине и одиночестве, хотя бы один час в день отводить на это. При работе в течение дня применять тот же принцип дыхания (главное – вдох га «Сыне Божий»), количество четок считать по времени (для этого сначала посчитать, сколько четок в час читаешь; некоторые читают по 6 штук).

Батюшка говорит, что даже ходить лучше в такт молитве.

Способ сердечной молитвы труднее, полчается не у всех. Сердце должно стучать ровно и спокойно, не ускоряться и не биться слишком сильно; в противном случае, бросай это дело и следи только за дыханием. А то если усердствовать в неправильной молитве, можно повредить и сердце, и легкие.

Батюшка говорит, что можно и по два слова на один удар. Говорит, чтобы обязательно была полная восьмисловная молитва (по крайней мере, после пострига).

Смотреть надо под ноги, а лучше закрывать глаза; по сторонам не смотреть, иначе от блудных помыслов не отобьешься. Не обращай внимания ни на хорошие, ни на плохие помыслы, держи внимание только на ПОМИЛОВАНИИ.

Внимание – в сердечном месте (как написано у отцов). Обязательно дышать через ноздри, ртом дышать нельзя, т.к. выпускается теплота и внутри ничего не накапливается. Поэтому же нельзя и много разговаривать.

Ничего не видеть и не слышать.

Голову не поднимай (это гордо), но и сильно опускать не следует: опускай чуть-чуть.

Вообще не должно быть нигде никакого напряжения, при правильном дыхании молитва идет легко и естественно.

Очень важно сохранять мир со всеми, т.к. даже при незначительном осуждении весь труд бывает напрасен и молитва не идет. Обязательно обрати внимание на то, что написал св. Каллист.

Батюшка говорит просить помощи Матерь Божию, читать «Богородицу» 12 раз обязательно, а некоторым говорит читать 40 раз.

Между молитвами паузы не делать: сразу начинать следующую молитву (пока еще идет выдох).

Когда мы разговариваем, то ведь всегда говорим слова на выдохе! Так и здесь: начинать надо с выдоха.

Напряжение в голове – при неправильном дыхании, надо брать меньше воздуха.

Когда в храме очень громко поют – молиться тяжело бывает. Сначала потренируйся в квартире (в тишине), потом и на службе легче будет.

ml

ml

ml

ml

 

tags:

ИСИХАЗМ СТАРЦА НАУМА

Цитаты из проповедей архимандрита Наума (Байбородина), старца Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде

При чтении вслух легче отгонять помыслы.

В глубине сердца – где совесть, где благодать после крещения пребывает.

angel

Древние монахи, когда обучались молитве Иисусовой, то два-три года только ее и читали вслух… И так привыкал весь организм человека, что имел только одно стремление и одно умное желание и ничего кроме молитвы не читал, ничего не смотрел. Да и пустыня была кругом, не было даже растений, ничего, что бы могло развлекать ум человеческий. И потом, когда уже эта молитва сливалась с умной сущностью, язык привыкал, давалось послушание.

О ноздревом дыхании нет перевода (на русский). Вдыхая воздух через ноздри, надо спокойно, медленно, со вниманием вводить его в сердце… И хорошо, чтобы дух наш как бы плакал: «…помилуй мя грешнаго».

Придерживать дыхание, как будто бы приходится время от времени нырять (вдохнуть и не дышать). Ум, введенный в сердце через ноздревое дыхание и придерживаемый этим дыханием, будет принужден как бы задержаться там.

Есть около тысячи разных способов, как молитва совершается. Некоторые под удар сердца произносят слово; некоторые первую половину молитвы говорят с вдыхаемым воздухом, а при выдохе: «…помилуй мя грешнаго». Делатель молитвы Иисусовой трудиться должен – Сам Господь установит, ибо благодатная молитва – это дар Божий.

Это (ноздревое дыхание) и у женщин, и у мужчин одинаково.

Некоторые как бы давят на сердце, и тогда у них болезнь сердца появляется… Дерзостно дышать и давить на сердце не надо.

Притаить дыхание, как бы не дышать лишнего, чтобы не утомлять сердце, и призывать в тишине, в спокойствии… Как бы слабым таким дыханием…

Нужно и вслух, и про себя.

т

Надо наедине много читать (молитву).

При вдохе: «Господи, Иисусе Христе», - далее, придерживая дыхание, в сердце: «Сыне Божий», при выдохе: «помилуй мя грешнаго».

Дыхание должно быть легким, свободным. Ровным.

Святые отцы через ноздревое дыхание – при этом дышать спокойно, легко – ум вводить в глубину сердца и там, придерживая дыхание, как бы чуть не дышать, как будто бы под воду нырнуть, стараться сосредотачивать внимание, трезвение, как бы желая услышать биение сердца. И в это время ум пусть там призывает Иисуса Христа. Вот мы, находя на руке пульс, определяем, как работает сердце. А услышать биение своего сердца не многие могут, это редко кому Господь дает, но само внимание глубокое дает великую пользу, потому что диавол не может никакие помыслы внушить. Сердце только одним помыслом должно быть занято: «Иисусе, Сыне Божий, - и с любовию обращаемся, а далее в покаянии просим: - помилуй мя грешную». Это и есть исполнение заповедей: любить Бога всем сердцем, душой и помышлением.

(в последнее время старец благословлял обучаться молитве у собственных преуспевших в этом деле чад...)

tags:

УГРОЗА ПРАВОСЛАВНОГО РЕНЕССАНСА


 

- Акоп Погосович, а Вы бы какое определение клерикализации дали? Некоторые видят в этом какую-то полезную черту будущей культурной регуляции.

- Насчет пользы клерикализации я очень сильно сомневаюсь. Если смотреть исторически, религия, конечно, совершенно необходимая составляющая была духовной культуры, прошлого духовного социального бытия. Так же, как войны. Без войн человечество жить не могло. Потому что войны отвечали глубинным потребностям общества и личности, и вообще психическим потребностям и функциональным, и т.д. Оборотной стороной войн всегда служили идеологии, религии, религиозные и квазирелигиозные идеологии и т.д. Религия была необходима для того, чтобы упорядочивать насилие. Без идеологии, без религии, без нацеливания насилия на чужих насилие превращалось в хаос. Когда наступал кризис идеологии, то усиливались внутренние конфликты. Я подробно в антропологии показываю, как, уже начиная с первобытных обществ этнографические данные, как, скажем, вожди стравливают между собой молодежь племенную, одного племени с другим. И тем самым обеспечивается  стабильность внутренних структур, стабильность их власти. Без этого человечество жить не могло. Когда мы говорим о вреде религии, мы говорим о современности. Когда радикально изменились задачи культуры, задачи общества, уже не упорядочение насилия, а устранение физического насилия, по крайней мере, в социальной жизни. Религия без реальных и потенциальных войн – это, в общем-то, сапоги всмятку. Так не бывает, таких религий никогда не было, которые бы не говорили «кто придет ко Мне и не возненавидит отца своего и мать, и сестру, и брата, и самой жизни своей – тот не может быть Моим учеником». Религии, которые бы такого не говорили, не было и, скорее всего, быть не может. Потому что суть религии – это солидаризация, объединение неких «своих» за счет противопоставления «чужим». Это всегда основывается на ментальной матрице «они-мы», «наши-не наши», «свои и чужие», «верные и неверные». Так же, как всякая идеология. Собственно, идеология бывает либо религиозной, либо квазирелигиозной, когда вместо каких-то божественных начал пытаются что-нибудь такое квазиреалистическое (типа «род», типа каких-то «вождей» и т.д., которые наделяются сакральными качествами).

n

- Если кто-то хочет увидеть благо в тех же сборниках текстов Библии, скажем, «Возлюби врага своего»? Господствующая наша МП, может быть, думает, что сможет удержать этот процесс в своих руках, если везде будут храмы и все будут православно образованными, чтобы возлюбить врагов-мусульман?

- Юмор-то в том, что любой религиозный текст обладает степенью неопределенности, в этом суть религиозных текстов, вообще – идеологических текстов. Всегда можно найти «возлюби и не убий», «несть эллина, ни иудея» - и тут же «кто  не со Мной, тот против Меня», «не мир я принести пришел, но меч». В ветхом завете вы находите «перекуем орала на мечи» и находите «перекуем мечи на орала».  В этом суть любого религиозного текста – Библии, Корана, Авесты и т.д. Анализируйте: вы всему можете найти основание. Когда блаженный Августин, когда христиане пришли к власти, стал бороться против самоубийств, которые были очень распространены среди ранних христиан, и за священные войны – одной рукой он объявил самойбийства грехом и добивался того, чтобы самоубийц перестали хоронить на общих кладбищах, чтоб самоубийство не считалось доблестью христианина; а другой рукой утраивал концепцию священных войн; то всему этому находил основания в Библии очень хорошо. И для самооскопления в Библии есть прекрасные образцы – есть скопцы, которые сами себя оскопили ради Царствия Небесного (говорит нам Иисус Христос) и т.д. И когда отцы церкви выступали против деторождения, вплоть до 9 века, они для этого находили основания в Библии. Когда стали поощрять деторождение,  опять находили основания в Библии и т.д. Вот это вот месиво с очень высокой степенью неопределенности дает жизнеспособность религиозным текстам. Мы это знаем и на примере (в нашей стране) марксизма и ленинизма и т.д., когда мы могли уже к семидесятым годам в тексах Маркса, Энгельса и Ленина в том числе, в неопубликованных письмах и т.д.  находили основания чему угодно. То есть, можно было уже доказать величие Христа через Маркса и Энгельса, можно было наоборот. «Грабить награбленное» можно было у Ленина найти, а можно было найти о том, что как надо быть гуманистом. То есть, все, что угодно, мы находили в текстах, потому что они были очень противоречивы и очень полифункциональны. Это все, собственно говоря, наших идеологов всему этому очень хорошо научила схоластика, опыт был довольно большой. Жречество накопило очень большой опыт интерпретаций таких текстов.

n

- Возле знаменитого теперь Бирюлево, где Вам рядом жить; вот эти последние теракты в Волгограде – мы не видим блаженных миротворцев от православия. Никто не хочет под горячую руку лезть, остановить погромщиков… В Волгограде тоже, наверно, пытаются подвести под это религиозную составляющую. Иначе из каких побуждений смертница (теперь ее, к сожалению, не спросишь) взрывает себя и автобус со студентами, летят бутылки коктейля Молотова в мечети в ответ? Почему позиция власти не слышна?

- Прежде всего, из истинно верующего человека (я говорю как старый технолог, я политически-психологическими технологиями занимаюсь более сорока лет, в разных странах работал), если это истинно верующий человек, не конъюктурщик, который пиарит себя со свечкой, не философ, который говорит: «вообще, возможно, это есть», а истинно верующий человек; то превратить его в живую бомбу – это технологически элементарная задача.

n

- Даже православного?

- Боже мой! Ну посмотрите историю христианства. Христианские фанатики, по историческому описанию могу привести, христианские девственницы осаждали резиденции римских наместников, умоляя бросить их на съедение голодным львам на арене. Представляете себе? Под улюлюкание, хохот и восторг толпы, что голодные львы. Ведь от них отбивались, не знали, как от них отделаться. «Ну хотя бы повесьте!».  Почему за счет римской казны должны покупать веревки и вешать? Буквально, это ситуации описанные летописцами, свидетелями и т.д. То есть, погибнуть, стремясь в Царствие Христово (или, еще более интересно скажем, мусульманский рай) – это доблесть, это большая удача. Но вот я вам скажу такую вещь: несколько лет назад мы исследовали – девушка-чеченка, двадцатилетняя девочка с красивыми ножками (почему я знаю, что красивые ножки – потому что свидетели потом рассказывали, парни на стадионе хотели даже «приклеиться»), девчонка себя взорвала. К счастью, кроме нее там никто не погиб, и поэтому такого широкого резонанса это не получило. Что там получается? У девочки был жених любимый, она его обожала, он был боевик. Значит, он погиб. Ей объяснили, что сейчас он в раю, его обслуживают гурии, другие дамы. А она здесь. Вот для того, чтобы попасть в число этих гурий, прийти к  своему любимому жениху, ей надо совершить такой подвиг – уничтожить несколько неверных. Люди совершенно серьезно, с полным вожделением рвутся в рай. Они буквально понимают рай. Это проэкспериментировано, промоделировано даже на животных в лаборатории Павлова, который был, как известно, человеком достаточно религиозным, Иван Петрович. Была такая сотрудница по фамилии Митрофанова, она с собачками делала такие эксперименты, когда вместо колокольчика – удар током давала. Сначала легкий. Голодная собака; удар током – потом еда. Собачка виляет хвостом и кайфует, слюна у нее выделяется. Силу тока увеличивали. Увеличили вплоть до ожоговой степени. Собачки все равно виляли хвостом, кайфовали и т.д. С волком, возможно, было бы труднее такого добиться, но собака – уже настолько очеловеченное существо, что у нее и эмоциональный строй очень похож. Значит, когда приехал в 1910м году, этот эксперимент показали Шеллингтону, знаменитому английскому физиологу (он был в гостях у Павлова), он пришел в восторг и воскликнул: «Наконец-то стало понятно поведение христианских мучеников!». Предвкушение может изменить валентность эмоций. Самые тяжелые эмоции, если они воспринимаются в определенном контексте, они приносят кайф, приносят наслаждение. Один из психологических механизмов религии состоит в том, что боль, страдания все, если я начинаю любить источник боли (у Анны Фрейд называется «идентификация с агрессором»), я начинаю от боли испытывать кайф. Это так же, как в концлагерях заключенные влюблялись в эсэсовцев. Влюбится в эсэсовца, начинает сочувствовать, его обожать, Эдипов Комплекс реанимируется.

n

- Заключенные или заключенницы?

- Заключенные мужчины! Это описано очень подробно в книге Бруно Беттельгейма «TheInformedHeart» («информированное, сильно просвещенное сердце»). Есть такой «стокгольмский синдром» в политологии, что заложники, если начинают любить и сочувствовать террористам, у них меняется валентность эмоций, знак эмоций – и совершенно весь другой эмоциональный строй. Представьте себе человека средневековья, у которого жизнь пронизана болью, смертью; представьте себе, еще 200 лет назад в Европе, в европейском городе, до пяти лет доживал один из трех родившихся детей, до двадцати лет доживал один из пяти-шести родившихся детей, до сорока лет доживал где-то один из 20-25 родившихся, до шестидесяти доживал один из ста. Средняя продолжительность жизни – 20 лет – это была достаточно высокая, 23 года во Франции достигли перед революцией - это была зашкаливающая средняя продолжительность жизни. Представьте себе такую вещь: все пронизано смертью, боль постоянная. У вас зуб болит – идете к кузнецу, который кузнечными клещами (в лучшем случае, если вы очень просвещенный – к парикмахеру); один такую экзекуцию выдерживает, другой- умирает. Если у женщины плод неправильно расположен, то ее, читаем «Записки врача» Булгакова, подвешивают  ногами вверх; естественно, одна выживает, другая погибает. Погибали 50% рожениц. Представляете себе? Церковь благословляла брак с 12 лет. Как только начинаются месячные, девочка беременеет. И вот эти малолетки давали катастрофические показатели родовой смертности. Где не было христианства - там еще хуже, там еще раньше начинался. Где-то вообще не было нижнего предела. Женились на четырехлетней девочке в Индии. И так далее. Начинают действовать защитные механизмы. Человек, чтобы легче переносить все эти боли и страдания, ему надо два варианта, которые сочетала очень хорошо вера: ощущение вины, что меня за что-то, что это не просто так боль, а это за что-то, за какую-то вину; а в христианстве я уже виновен потому, что родился от греха и потому, что моя прапрабабушка яблочко съела и т.д.; а за что зайчиков мучают – непонятно! Ситуация такая: когда столько боли, столько страхов постоянно, столько мучений, столько смерти, люди находили, начинали работать психологические механизмы защитные.

n

- Получается, сейчас это правящую элиты устраивает?.. «Кто виноват?» и «Что делать?» в плане вектора развития, который выбирает Россия?

- В современном мире, как я пытаюсь показать, религиозный ренессанс – это самая большая угроза существованию цивилизации на этой планете. Потому что то, что раньше было хорошо (есть такие законы, теории, системы, отсроченная дисфункция), то, что раньше было нужно на прежнем этапе развития системы, сейчас становится контрпродуктивным, дисфункциональным. Религиозный ренессанс несколько преувеличивается. Я знаю, что вот мы в журнале «Историческая психология и социология истории» публиковали данные исследования ООН, ЮНЕСКО и т.д. В общем-то, по миру в целом, уровень религиозности не возрастает, а снижается. Просто растет агрессивность, особенно некоторых религиозных направлений. Это становится очень шумным и значимо. Но в целом, сейчас уже удалось преодолеть опасности, по крайней мере, атомной войны и многих других вещей; но сейчас появляются совершенно новые угрозы неосознанные (есть различие в психологии в понятиях угрозы и опасности; то есть, опасность – это величина, определяемая отношением угрозы к готовности субъекта ей противостоять; если я хорошо знаю угрозу и знаю, как ей противостоять, то опасность снижается к минимуму, и наоборот), в том числе технологические, потому что оружие становится все более дешевым, доступным – новейшие виды оружия. Размываются границы между войной и миром, как было в древнем каменном веке (мы возвращаемся в новом витке спирали), между боевыми технологиями, производственными и бытовыми, и т.д. Сейчас, на этом фоне, усиление религиозных настроений представляет собой огромную опасность, смертельную опасность для человечества в 21м веке. Что касается России, то Россия рискует стать одной из первых жертв (если первой будем считать Югославию). На нынешнем этапе в поликонфессиональной стране мы совершенно забыли об атеистическом воспитании. Россия рискует стать одним из первых государств, которое рухнет. Обвал России обязательно поведет за собой цепную реакцию и на запад. Здесь дело не в том, чтобы русские, россияне и т.д. падем первые, а другим от этого лучше не будет. Везде сепаратистские настроения – на западе, на востоке, на юге и т.д., то есть, можно даже просмотреть сейчас ориетировочно траекторию обвала. Начнется глобальные геополитический беспредел бесконтрольный, контролировать будет очень трудно. И чем он кончится – совершенно непонятно. Он может кончиться тем, что просто цивилизация и эволюция на земле прекратится. Я повторяю, что Россия просто очень сильно рискует. К сожалению, я считаю, что ВВ Путин – я ему очень благодарен тем, что в начале двухтысячных, когда Россия уже была на грани, на состоянии ползучего развала, я уже почти не верил, в то, что удастся сделать так, чтобы Россия не последовала за Советским Союзом; вот удалось это дело блокировать. Россия, слава Богу, РФ существует, но – вот эта приверженность к религии, православию, которое сначала работало как пиар совершенно четко (это была технология приобщения), а потом  наступает, что называется, религиозный невроз. К сожалению, у некоторых наших руководителей сейчас религиозный невроз, который проявляется в разных ситуациях. В том числе, в этих безобразиях, которые творились сейчас с попыткой уничтожить  Академию Наук российскую. Явно влияние религиозное. То, что называется «не ведают, что творят».

n

- Невзоров говорит, что «сами вы, академики виноваты, что пустили священнослужителей в трибуны, освящение лабораторий». Можно даже сказать – оскорбление памяти тех ученых, которых замучила инквизиция.

- Я не слышал, что говорил Невзоров, но это да: ученые тоже принялись заигрывать. Попы защищают кандидатские, докторские диссертации с аргументацией на уровне «кто говорит «Я не верю в Бога» - тот свою религию проводит». Понимаете, аргументы трехсотлетней давности, на которых просто смешно строить докторскую диссертацию, особенно в некоторых городах, в некоторых провинциях в России этому более-менее противостояли. Если Невзоров так говорит, то я совершенно с ним согласен. Сегодня дело вот в чем. Когда-то Эйнштейн говорил: «Знаете, вот наука без религии хрома и слепа» и т.д. Он был прав для своего времени. Просто классическая наука, она, как установка, как доминанта, состояла в том, чтобы избавить картину мира от научного субъекта, от цели, от смысла и т.д. Это не научно, это философия, это религия и т.д. Сегодня междисциплинарная наука современная поднялась на такой уровень, когда проблема смысла в жизни, проблемы, скажем, стратегических перспектив и т.д., стратегических целей становятся увлекательным предметом. Просто это сегодня мало кто понимает. В этой книге подробно это показывается. Если вы посмотрите  современную астрофизику, в том числе западных, просто сплошь и рядом считается, что существование сознания – это космологический фундаментальный факт. Без всяких религий. Раньше об этом пытались писать русские космисты, пытались российские астрофизики застенчиво писать, что, может быть, человечество изменит штурвал революции вселенной, все пойдет иначе, чем в чисто натуралистических сценариях. Западные астрофизики еще в восьмидесятых годах все в один голос писали, что, в принципе, тайна человечества – это местечковый фарс. Я цитирую одного лауреата Нобелевской премии, есть вот книга «Первые три минуты», Стивен Вайнбер писал, что только понимание неизбежности конца придает фарсу человеческого существования смысл или оттенок высокой трагедии. Вот сейчас уже самые крутые кондовые астрофизики пишут совершенно другое. Начиная с конца девяностых годов, до установки 21 века – совершенно другие, потому что набралось, накопилось очень много фактов, теорий, соображений вполне эмпирических, это не философы пишут, не психологи пишут, это пишут сами естествоиспытатели, что существование сознания – это не артифакт, не побочный эффект какой-то динамики материальных структур, а это событие, которое изменяет, в принципе, качество вселенной, качество метагалактики и ее перспективу. Вот я очень подробно собрал все материалы, вот книга, которая здесь – «Нелинейное будущее», где я все это пытаюсь показать. Сегодня не нужна, в принципе, религия не нужна для выстраивания стратегических смыслов. Соответственно, и те угрозы, которые несет собой религия, в принципе, могут быть демпфированы. Не знаю, куда земная цивилизация дальше пойдет. Сейчас расчеты демонстрируют, что где-то в середине 21 века должна произойти какая-то мощная полифуркация. Вот, видите, здесь три аттрактора, три варианта (я сейчас не хочу на книге акцентировать сильно, другой будет у нас блок по этому поводу), но ситуация такая: это либо конец эволюции на земле (достигается предел сложности и – обвал), либо какая-то временная стабилизация (с тем, что потом опять заработали механизмы естественнонаучные, законы термодинамики – и все это разрушится), либо это прорыв в совершенно новую реальность. То есть, сознание становится действительно космологическим фактором, и вопрос в том, как и куда это реально может пойти, во многом зависит от того, удастся ли разуму стать планетарным и стать космическим, то есть, избавиться от групповой идентичности, от этих тотемных самоидентификаций (православный, мусульманин, такой-то, такой-то… Русский, китаец, француз, еще кто-то и т.д.) и по-настоящему становиться личностями. Есть теория систем, такой закон, который, кстати говоря, был открыт в России, называется «закон иерархических компенсаций» (называем «законом Селова», одним из первых Юрий Александрович об этом заговорил и провел расчеты). Для того, чтобы совокупное разнообразие системы росло на верхнем уровне иерархической структуры, на нижних уровнях оно должно ограничиваться. Разнообразие макрогрупповых культур, то есть, религиозных, конфессиональных, профессиональных, сословных и т.д., которым обеспечивается совокупный рост разнообразия за счет разнообразия микрогрупповых культур и индивидуальностей. Для того, чтобы выжить, разум должен стать планетарным и космическим. Только такой разум способен космическим фактором. Это то, что сегодня можно показать подробно.

n

- Есть такой замечательный демотиватор (карикатура или анекдот): «Скажи, мама, почему в фильме «Звездный путь» нет мусульман, католиков, христиан?». А мама отвечает: «Потому что это будущее, сынок». Но назовем верующих людей образованными в плане того, что они окончили 11 классов (пусть даже не современной школы, ну пусть хоть лет 15-20 назад) с довольно-таки хорошими оценками; они владеют теперь цифровыми гаджетами, прекрасно пользуются достижениями науки и техники. Но каким образом происходит этот механизм внедрения в сознание начала пользования эффектами плацебо, когда человек в каких-то актах церковных Таинств получает, как он называет, благодать Божию или ему становится лучше? Он заводит себе то, что психиатрия называет «тульпой» - «карманную шизофрению», то есть, воображаемых друзей в виде ангелов-хранителей, святых покровителей. Что Вы можете сказать об этом феномене? Не смотря на научную картину мира, достижений прогресса, науки и техники, все равно для многих религиозный образ жизни и сознания по-прежнему становится привлекательным.   

- Значит, здесь просматривается целая серия мотивационных комплексов. Прежде всего, надо сказать, что мы с вами выросли (по крайней мере, мое поколение) в религиозной стране. В квазирелигиозной. Коммунизм полностью строился изначально, как всякая новая религия, на смене и вытеснении прежней, подстраивании под прежнюю (Троицы, триады…)

n

- Мы какие-то ошибки допустили? Бракосочетание вместо венчания, вручение колец; поклонение мощам Ленина и т.д.

- Если Сталин, при всей его гениальности (это пиар-гений; большевики – это группа гениальных пиарщиков, это вам как специалист говорю, это потрясающе, как они умели все это настраивать пиар-сопровождение; Сталин был одной из этих вершин большевистского гения, один из корифеев, но и гении совершают ошибки) совершил одну идеологическую ошибку: он в последние годы своей жизни не вынул из этой схемы Энгельса. Получилось, Маркс-Энгельс-Ленин-Сталин. То есть, четвертый элемент становился избыточным, он не ложился в триаду. (31:34)(31:40) Это где-то уже в пятидесятые годы, когда можно было безболезненно убрать из триады Энгельса и сделать Маркса-Ленина-Сталина. И вот тогда уже никакой Хрущев и никакой Берия, который первый начал говорить о культе личности Сталина, за что его судили в 1953 году (обвинения, что придумал вздорную идею о культе личности Сталина – Хрущев в этом обвинял). Через три года был 20й съезд КПСС, но это все известные религиозные приемы. Так вот, полностью при жизни Ленина были изданы миллионы, десятки миллионов его портретов с расчетом поместить их в красных уголках вместо Богородицы. Что такое Храм Христа Спасителя? Вы же знаете его историю. Это был женский монастырь, который разрушили, чтобы поставить это совершенно безвкусное сооружение, которое оценивалось как безвкусное всеми грамотными современниками.  Потом его должны были разрушить и строить Дом Советов. Вы знаете, мне отец рассказывал, что на фронте вокруг этого Дома Советов (ХХС) немецкая пропаганда, нацистская, просто постоянно била. Я вообще в первый раз про это узнал студентом, отец говорил: «Вот здесь раньше был храм». И он мне вот рассказал, как их вообще доставали (наверно, это не всем может быть известно), настоящая Православная Церковь (почему Сталину пришлось это делать) – РПЦЗ – в январе 1942 года устами предстоятеля Анастасия благословила Гитлера на войну против сатанинской власти. Это настоящая церковь. Советская церковь, я не понаслышке знаю, что она была полна попами с партбилетами, со звездочками. Я в 1975м году лично в обкоме партии (не буду называть, в каком) вместе с заведующим отдела обкома вызывали настоятеля местной церкви и давали ему четкие инструкции о том, как надо принимать там гостей (из Москвы должны были привезти коммунистов зарубежных). И вот: «Все будет сделано!. Все, они захотели посмотреть, как православие, как церковь… Все, все!». И он прямо записывал все инструкции и все выполнял как надо. Я не сомневался совершенно, что у него в кармане есть партбилет. И не очень бы удивился, узнав, что у него есть и звездочка. Так вот, настоящая Православная Церковь благословила Гитлера, призвала всех православных людей воевать на стороне Гитлера. И сотни тысяч православных людей воевали под влиянием церкви православной. И на фронте (мой отец в авиации служил, поэтому там постоянно многое слышал по радио) главные фашистские тезисы, аргументы и аппеляции в адрес советских солдат – это аппеляции были православные. И даже отцу пришлось вызвать замполита: «Что это такое – ХХС?». Он ж с Кавказа был, понимаете, он не знает, что такое... «Что это такое? Что они все время говорят – храм? Дак надо ж людям объяснить, слушай, надо какую-то контрпропаганду устроить, сделайте что-нибудь, а то…». Я, например, оттуда косвенно узнал про храм Христа Спасителя. И когда стали восстанавливать, мы говорили: «Ребята, понимаете, если вы сейчас восстанавливаете ХХС здесь, и вообще строите церкви, то, особенно в столице России, совершенно законны требования татар, чеченцев – они ж тоже россияне! Это ж столица всей России! Значит, давайте строить и мечети». И стоит выпустить джина из бутылки. И дальше начнется уже!  Муххамед говорит о том, как встретить тех, которые не уверовали: удар мечом по шее. (35:56)(36:03) Сейчас можно сидеть, цитировать Библию. Некоторые говорят: «Нет, не мог Христос такое говорить!». Я недавно, в прошлом году, в Киеве на другую тему просили прочесть лекцию. И вот я цитирую Евангелие, киевляночка встала: «Не мог Христос такое говорить!». Слушайте, если я цитирую, отвечаю за то. Слава Богу, сейчас есть айпеды. Говорю: «Давайте, если я неправильно цитирую, все деньги украинские, которые у меня есть, ваши. Если правильно, вы меня сейчас целуете при всех». Красивая, молодая. Так и не поцеловала, мерзавка. Она была настолько потрясена, что Христос призвал к ненависти (возненавидеть отца своего, мать и т.д., брата и сестру); она говорит: «Нет, Он не говорил возненавидеть, Он говорил не оставить». В общем, вот такие вот вещи. Я это к тому говорю, что стоит запустить; собственно, уже запустили: в школах не преподают астрономию, дети не знаю, кто вокруг кого крутится, а пытаются закон Божий. В христианских школах, в русских школах так и не удалось, насколько я понимаю, а в мусульманских пошли уже – не выковырять уже оттуда этих мулл! Понимаете, ситуация какая? Для того, чтобы серьезно работать, вот все время ко мне обращаются насчет терроризма, я, в каком-то смысле, много дел имел с террористами в жизни, с теми, кого сейчас называют террористами, раньше называли партизанами, революционерами и т.д. Скажу, чтобы не темнить,  я 20 лет работал в международном отделе ЦК КПСС. Было там такое закрытое учреждение, называлось «Институт Общественных Наук». Не путать с Академией Общественных Наук, которая открыта была. Я работал просто с партизанами.  В камерах и так далее – это мне уже потом пришлось встречаться. А здесь я работал с партизанами, мы обучались – как там, что делать с подпольщиками, мы обучали сопротивлению пыткам, работе со стихийным массовым поведением; вообще – политической психологии, технологиям. Тренировали умение публичного выступления, публичной полемики – в общем, массу таких вещей мы делали. Это, так сказать, элемент биографии,  когда-то я, конечно, об этом не говорил, сейчас у меня  уже три издания книга на эту тему выдержала, называется «Психология стихийного массового поведения»: как работать со слухами, как работать с толпой агрессивной, панической, стяжательной и т.д., как превращать из одного вида в другой. Это одно из направлений моей работы. Поэтому я вам хочу сказать, что ко мне часто обращаются с просьбой: «А вот как, что делать с терроризмом? Я член антитеррористического комитета, в Госдуме есть такой, я посещаю, мы обсуждаем…». Ну я говорю: «Понимаете, вот все, что мы говорим и делаем, давайте побольше введем этих самых пеленгаторов, чтобы нигде ни в автобус уже нельзя было войти, ни еще куда». Уже не дай Бог, ребята, во что мы превращаемся! Мало того, что в поезд скоро нельзя будет войти, уже в самолет – вообще кошмар, я уже избегаю летать самолетами, чтобы каждый раз меня не просвечивали. Так вот реально, по большому счету, надо развивать систему серьезного атеистического воспитания. Потому что пока есть религия, войны, терроризм и т.д. потенциально всегда будут. В Советском Союзе это не очень умело делалось, не очень хорошо, особенно в последние десятилетия, все было поставлено на идеологической основе. «Вот, боженьки нет, а есть дедушка Ленин!».

n

- То есть, все равно было противопоставление? Поэтому атеизм и воспринимается религиозными деятелями как некая религия. Они же так и говорят: «Атеизм – это религия». А ведь это никакая не религия на самом деле.

- Понимаете, он может стать…

- Но ведь это иной уровень сознания.

- Понимаете, в чем дело? Идеологическими маркерами может стать любой сакральный символ: атеизм, демократия, народность – все, что угодно. Вокруг атеизма можно построить религиозную доктрину. Вот у нас есть дедушка Ленин-Маркс-Энгельс, а мог быть Ленин-Маркс-Сталин и еще кто-то. То есть, мы не называем это религией или еще как-то, но реально все это квазирелигиозное. Все выстроено по механизму религиозного мировоззрения. Как христиане приходили к власти в России, в Армении, в Греции, в Италии? Они рушили храмы, на их месте воздвигали новые. Они вместо одних праздненств ставили другие на эти же приблизительно даты, они убивали философов (тогдашних жрецов), называли все это язычеством, ну и т.д. Огнем и мечом, в общем-то, христианство, как и ислам, устанавливалось почти везде, где оно было установлено (в Европе, по крайней мере). Посмотрите исторические материалы. Это не просто так пришли, крест поставили – и все сдались.  То есть, люди, приверженные к определенной религии, к определенной традиции. Большевики действовали совершенно теми же механизмами. Этимология слова «атеизм», если вы посмотрите исторические книги, так называли греки ранних христиан: αθεοι («безбожник»). А почему «безбожник»? Потому что они отрицали весь этот греческий пантеон. Они каких-то других идолов ставили, которых греки, естественно, воспринимали как идолВсе это добивалось очень жестокими методами, то есть, насаждались религиозные новые идеи очень жестокими методами. То же самое произошло, собственно говоря, то же самое делали большевики, но – понимаете, в чем дело? – эпоха другая! То, что когда-то было нормальным и приемлемым, в двадцатом веке, когда моральные нормы очень сильно усовершенствовались, это все оказалось во многом деструктивно, все это помнится, и все это кажется, что самые звери – это большевики. Мы сейчас сравниваем, изучаем двадцатый век, особенности двадцатого века по сравнению с девятнадцатым. «Концлагеря и т.д, двадцатый – самый кровопролитный век» - это все неправда. Если мы начинаем считать серьезно и отвергаем евроцентрическую картину, то все это не так. В двадцатом веке, даже если брать только войны и выйти за пределы Европы, то погибло, даже по абсолютным показателям, не меньше людей, чем в девятнадцатом; а по коэффициентам – в разы больше. Просто в девятнадцатом веке геноцид не был ни подсуден, ни постыден. Вот о чем я говорю. То есть, элементарно, Энгельс писал, что (цитирую; берете шестой том Энгельса и он говорит): «…в будущей мировой войне с лица земли будут стерты не только реакционные классы и династии, но и реакционные народы». Это тоже будет прогрессом. Кто этот реакционный народ, как вы думаете? Славяне! Славянские варвары! Это не в дневнике интимном пишет, а двадцатидевятилетний оболтус пишет в солидной газете, это все публикуются, за это платится гонорар, наверно, это переводится на русский язык, «Собрание сочинений». Про славянских варваров – надо просто стереть с лица земли – это настолько обычное суждение! Почитайте Достоевского, что надо с евреями и поляками делать – объединиться с немцами и…

n

- Фактически, получается, нашим сегодняшним российским руководителям, которые взяли на вооружение идеология православия как некую государственную идеологию; для того, чтобы Россия выживала – им надо отказаться от этой идеологии? И от мусульманской – от любой другой религиозной. И заниматься исключительно управлением и обучаться теории систем. Они просто невежественные люди, получается?

- Я не думаю, что они невежественные люди. Они просто вот в этом плане недооценивают реальных угроз. Когда угроза недооценивается – растет опасность.

- Но светское общество в каком виде возможно?

- Руководители здесь просто в недоумии в данном случае. А в последнее время я просто думаю, что это начинается религиозный невроз. У меня такое впечатление. Сначала это был как пиар, сначала в поисках - нужна какая-то идеология, давайте религию. И надо же было придумать в России такое, что религию превращают в идеологию!

n

 

- А можно ли вообще говорить о религиозности как о факторе естественного отбора? Равно как и о нетрезвости. Наркомания и алкоголизм забирают людей, фильтруя: человек не оставляет после себя потомства вообще – или полноценного. В то же время, в православной религиозности мы видим максимум монашества, когда человек тоже замечательным образом после себя не оставляет никого с биологической точки зрения.   

- Мусульманская религия, наоборот, предлагает еще иметь много жен, чтобы оставить много потомства. Нет, я не думаю. Я думаю, что просто функции религии на разных исторических фазах различна. Подавляющее большинство людей, живший тысячу лет назад, никакого потомства генетического прямого сейчас не имеет (русичи и т.д.). Большинство людей просто не доживало до детородного периода. Из тех, которые доживали, большинство (я повторяю) гибли при родах. Рожали много, но  - постоянные эпидемии, постоянный регулярный голод и все прочее. То есть, большинство погибало, просто погибало, вымирало. Фактически, понимаете, это довольно интересный момент: реально потомков сейчас имеют мизерное число людей. Если, скажем, берем людей, живших тысячу лет назад, две тысячи лет назад. У каждого из нас два родителя, четыре прародителя и т.д., это идет геометрическая прогрессия, то есть, дикое количество индивидов тысячу, две тысячи лет назад (возведите в степень 30, если тысяча, 60), а людей было реально все меньше. И потомков, которые  до нас дожили, все меньше. Сколько раз все мы пересеклись в наших предках? Будем мы одной нацией, разных наций – сколько должно было быть пересечений, чтоб каждый из нас имел два в шестидесятой степени предков две тысячи лет назад? Такие моменты. Я имею в виду три поколения – век считается; тысяча лет – 30; десять веков – 30; 20 веков - 60. Вот два возведите в степень 60 и посмотрите, сколько у вас лично предков две тысячи лет назад было. И сколько людей тогда вообще жило на земле. Ведь и у меня столько же предков, и у Ивана столько же предков, и у любого третьего. То есть, сколько раз это все переплеталось и пересекалось между собой? Ваш вопрос о том, что надо делать? Я думаю, что сегодня и ученые, и власти должны заботиться о том, чтобы выстраивать систему атеистического воспитания, чтобы людям доносить новейшую (через систему Интернета и т.д., но это надо разрабатывать) научную картину мира, показывать, что для смысла жизни необязательна религия, не обязательна война. Смысл жизни легче всего ищется в войну.

n

- Но среди православного сообщества, насколько я его обозреваю, готовых казаков (или четвертого ноября происходят «Русские марши») процент небольшой. В основном, люди-то живут именно ощущениями облегчения (словами Маркса – «опиумом»). Руководство, подчинение себя авторитету духовника, участие в Таинствах, моментах инициации…  

- Есть такой очень глубинный феномен человеческой психологии, который называется «нормативный садомазохизм». То есть, есть клинический мазохизм, а есть нормативный. Нормативный – это людям нравится страдать. Люди любят рабство. Человеку хочется быть ребенком, человеку хочется быть рабом, снимать с себя груз ответственности периодически. Взрослым и ответственным человеком быть тяжело, жить в социальных ролях тяжело. Почему существует идея толпы, вот где-нибудь пойти оторваться, когда можно разгрузиться и все, быть как все и вообще потерять свою индивидуальность в толпе. Стадионы, рок-концерты – ну масса таких вещей! А иногда это принимает крайние и очень опасные формы. Хочется освободиться от груза ролей. Что здесь происходит? Здесь актуализуются нижние слои... Понимаете? Человеку нужно страдать. Это все четко объясняется, здесь это все прописано, четко объясняется, скажем, даже на уровне психологии. Есть такие нейроны, раздражение которых создает страх, ощущение переживания страха, злости и т.д., то, что раньше называли отрицательными эмоциями. Если нейрон долго не возбуждать (в лимбической структуре все зафиксировано и у животного, и у человека), у него снижается порой возбудимость, то есть, человек начинает искать поводов для страха и опасности, для страданий разных. Религия дает хорошее, освобождающее чувство рабства. Вот я раб, я молюсь, я прошу у кого-то, я сдался. Вот, у меня что-то болит, я пошел, сдался: «Ну за что? Ну, Господи, ну прости меня!» и т.д. И это дает облегчение. Особенно, пока мы еще все под Богом ходим, как говорится, потому что я не знаю, что у меня завтра заболит и т.д. Медицины, конечно, великие имеет достижения, но сейчас еще, понимаете, противоречие современного человека состоит в том, что, с одной стороны, уже все эти примитивные приемы не очень хорошо действуют, а продвинутые приемы самоконтроля, контроля органических оснований организма и т.д. еще не развиты. В России это более выраженное противоречие, в Японии – меньше. Недавно приезжали ко мне делиться опытом из Японии. Профессор начинает беседу с руководством Института нашего, Института Востоковедения, начинает разговор: «Мне 80 лет. Планирую дожить до ста». Начало знакомства! На коляске его привозят и т.д. То есть, у них настолько диспансеризация поставлена, что он знает все свои, что вот это у него хорошо, это хорошо – до ста лет можно. Я ему ответил: «Мне 65, до ста жить не планирую, потому что живу не в Японии, а в России это не принято». С одной стороны, полный контроль, чтобы я сам был уже хозяином своей судьбы и знал, мог бы планировать, анализировать и т.д. - такого еще нет в настоящем современном обществе; а отмазки старые – они уже для современного образованного человека работают плохо. Вот здесь приходится вот эти вот раздвоения, вот эту шизофрению (как вы сказали, карманная шизофрения), когда здесь я себя таким чувствую, там я себя таким чувствую, но она неизбежно с высокой вероятностью становится реальной.  Люди боятся свободы.

n

- На какое чудо можно надеяться, после чего совершится осознание обществом полноценного атеистического образования? Как Невзоров говорит, такой «рвотный рефлекс» на все это православие, мусульманство сверху, как революция? На что можно надеяться практически?

- Сейчас две противоположные тенденции. С одной стороны, глобализация идет, компьтеризация, меняется тип мышления, линейное мышление уступает место мозаичному, объемному. С другой стороны, идет ренессанс фундаментализма. Национального, конфессионального, классового (как я недавно убедился, есть еще и классовые бойцы даже в России) и т.д. Сейчас не будем об этом. Понимаете, что кажется доминирующим, от этого много зависит. В качестве аналогии, на что я надеюсь, я вам скажу такую вещь: вы моложе, вы не помните, а я хорошо помню (собственно, это можно по книгам посмотреть и т.д.), что еще 50 лет тому назад многим казалось, многие были убеждены, что коммунизм уже все захватывает, что за ним будущее. Была мощная такая пассионарная идеология тогда еще начинала задыхаться, и на издохе некоторые моменты, но этого еще мало кто замечал тогда. Был такой сенатор Барри  Голдуотер (даже в одно время кандидат в президенты), который говорил такую фразу: «Мы скорее погубим человечество, чем отдадим его коммунистам». Враги коммунизма тоже были, от этого никуда не денешься. Коммунизм везде наступает, там, Африка, Америка Южная, туда-сюда. Сама Америка в конце двадцатых годов едва сумела убежать от коммунизма, потому что была на грани пролетарской революции, спасло то, что в России это все уже существовало и был такой жупел и т.д. Казалось, все! Так или иначе, коммунизм уже. Прошло двадцать лет (ну, тридцать лет), это уже больше походило на сдувшуюся камеру. Никакого чуда не происходило. Просто вот эта пассионарная идеология в современном мире, в современном информационном пространстве издыхалась. Она испускала дух. То же самое произойдет с исламом, с исламским  ренессансом, с православным ренессансом и т.д. То есть, в насыщенном информационными процессами мире такие пассионарные идеологии просто сами издыхают, выдыхаются.

n

- Можно ли сказать, что человек, обладающий сознанием – это инструмент познания мира, а все эти идеологии – просто ступени? И стоит ли обратить внимание на воспитание и образование как на совершенствование, как Вы говорили, личности, инструмента? Человек, обладающий правильным набором характеристик в понимании внешнего мира и себя самого, самоконтроля, самосовершенствования – будущее за ним? Как инструмент сознания, включенный в процессы и информационные, и могущие каким-то образом прогнозировать будущее. А все эти идеологемы (религии, коммунизмы, марксизмы) – это уже ушедшие в прошлое ступеньки, которые…

-…стали контрпродуктивными. Когда-то бывшие очень важными. Я использую понятие антиэнтропийных механизмов. Я скажу еще одну вещь, которая, может быть, что-то прояснит. В социологии известен такой т.н. закон Verkko (это финская фамилия, тридцатые годы прошлого века, такой криминолог, показал удивительную вещь, которую мало кто ожидал; она многократно проверялась и обсуждалась в исторической социологии), суть в том, что больше всего люди в любых, во всех культурах, во всех эпохах убивали друг друга не в войнах, а в семье. Наиболее стабильным источником насильственной смертности оставалась семья. Принято считать: война, вышли во чисто поле, там богатыри, и там оттуда и оттуда Пересвет с этим самым – и давай друг друга мочить. Реальность не так романтична, что не богатыри богатырей убивали по большей части, а взрослые убивали детей, мужья – жен, тех, кто ближе под рукой, жены – мужей, молодые – старых и т.д.  Для того, чтобы это как-то минимизировать, для этого нужны были такие вот более развитые антиэнтропийные механизмы,  нужна была война. Нужно было ориентировать на чужих. Это древнейший механизм, который, я повторяю, хорошо известен еще вождям палеолита.

n

- Говорят, чтобы подружить Америку с СССР, нужно было нашествие марсиан.

- В англоязычных перлах эту хохму придумал Герберт Уэллс. Он говорил не об американцах и русских, а о французах и англичанах. Что вот появляются марсиане (вы помните, это «Война миров») – и тут англичане с французами начинают дружить. Но потом дважды вскоре роль марсиан сыграли немцы, немецкие империалисты, когда французы с англичанами вполне подружились. То есть, нужен враг. Это называется «против кого дружить». То есть, до сих пор Адольф Гитлер совершенно правильно, извините за выражение, говорил так, что «политические коалиции, не имеющие целью войну, бессмысленны». То есть, он, как юродивый, говорил то, что все знали, но вслух не принято было, а он говорил это прямо. Конечно, до середины двадцатого века все коалиции были направлены против третьих сил. Я вспоминаю, когда в 1901м году комиссары английского короля, когда приезжает кайзер, говорят: «Давайте заключим союз» - «Против кого?» - «Давайте против России» - «Не-е-е, я (кайзер говорит) Николая Второго люблю, это мой кузен, я не буду с ним воевать». Союз не состоялся. Уже несколько десятилетий в Европе не было войн. Наступала скука. Писали экономисты книги, что войны уже невозможны, потому что переплетены пути экономики. А в десятые годы уже миллионы и десятки миллионов людей жаждали маленькой победоносной революции, им хотелось повоевать. Другие мечтали о революционной буре. Публиковали целый ряд документов исторических. Потрясающе, с каким восторгом люди ждали и стремились к войне! Такой большой никто еще не хотел (да еще двух), но маленькой!.. Ну скучно, понимаете, скучно! Потом уже Ленин в десятом году писал, прочтя книгу о том, что невозможна война: «Как бы хорошо, чтобы русские буржуи схлестнулись смертельной схваткой с немецкими буржуями, но я теперь вижу, что они не сделают нам такого подарка». Через пять лет, когда уже бушевала война, война была неизбежна, потому что империализм, экономика и т.д. То есть, что у нас получается? Только во второй половине двадцатого века стали появляться коалиции качественно нового типа: направленные против третьих сил; экологические международные коалиции и прочие. Первое время пытались Лигу Наций сделать, как бы первая попытка, еще не очень удачная, но ООН худо-бедно на каком-то этапе… Вопрос в том, насколько мы способны выработать механизмы солидарности без противопоставления. Удастся ли – я не знаю. Удастся ли это сделать, такое космическое мышление, мышление высокоиндивидуальное характерным для человечества в целом. Не исключаю, что для этого потребуется техническое вторжение в естественный мозг, в лимбические структуры и т.д. Сейчас все глубже технологические инструментарии вторгаются в самые интимные основы бытия. Без этого человечество не выживет в любом случае, потому что идет накопление генетического груза, развитие гуманистической культуры, у нас перестали умирать дети (это огромное достижение), у нас средняя продолжительность жизни под семьдесят (мы говорим: «Мало») и т.д. Но это все бесплатно не проходит. Это очередной, скажем, наезд на природные балансы.


tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top