О НЕОБХОДИМОСТИ ОКАЗАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ ВЫХОДЦАМ ИЗ МОНАСТЫРЕЙ

Бурный процесс воссоздания на территории России православных монастырей привлёк в них значительное число лиц с нестойкой религиозностью и неподготовленностью жить в условиях, существеннейшим образом отличающихся от привычных норм жизни. Для кого-то поступление в монастырь происходило по не зависящим от него обстоятельствам. Кто-то со временем начинал осознавать, что его собственное, до конца не продуманное решение стать монахом или монахиней оказалось жестокой и трудно поправимой ошибкой.r

Так или иначе, у части монастырских насельников возникает выстраданное желание расстаться с монастырём и вернуться к светской жизни. Дело, однако, в том, что его исполнение сталкивается с рядом непреодолимых в их положении трудностей и требует постороннего вмешательства и оказания помощи со стороны различных специалистов: юристов, психологов, правозащитников, медицинских, педагогических и социальных работников. Фактически возникает проблема основательной перестройки взрослого человека и его включения в активную жизнь в условиях нормальных общественных отношений. Человека, у которого достаточно серьёзно нарушены ценностные ориентации, изменено сознание, отсутствует получаемая с детства необходимая правовая, профессиональная и образовательная подготовка. Человека, у которого нет жилья, не имеется достаточных материальных и денежных средств для самостоятельного жизнеобеспечения. Человека, у которого основательно подорвано психическое и физическое здоровье. r
Формально монах или монахиня, если они поняли, что монашество - не их путь, имеют право по собственной воле покинуть монастырь. Но реализовать это право на практике удаётся немногим. Во-первых, монастырь – закрытое учреждение. Просто выйти за его стены, может быть, и легче, чем за тюремные, но не намного и не всегда. У кого появляется такое намерение, тот сразу же попадает под усиленный контроль монастырского начальства. Второй вопрос: куда идти, если нет ни собственного жилья, ни родственников? Государство монахам – не защитник. Кроме того, расстрижения по существующим церковным правилам не существует, бывших монахов не бывает, монах остаётся монахом, но монахом «падшим, живущим в грехе» и подлежащим суровому Божьему наказанию. Применяются и другие способы психологического устрашающего давления на монашеское сословие. Каждого монаха и монахиню строго предупреждают, что, уйдя, они уже не смогут вернуться назад. Случаи нарушения этого правила бывают, но они носят исключительный характер. Монах – это узник с пожизненным сроком заключения при полнейшем бесправии. 
Для кого-то в России права человека, может быть, и существуют, но только не для монахов. И, тем не менее, вопрос, а что же делать с людьми, расставшимися с монашеством, не только не отпадает, но приобретает с каждым днём всё больше значимости. Рост числа монахов будет неминуемо вызывать рост числа тех, кого это звание прекратило устраивать. Бросать их на произвол судьбы было бы жестоко и не рационально с экономической точки зрения, не отвечало бы социальным нормам, принятым в цивилизованном обществе. Социально-психологические драмы и трагедии можно предвосхитить. Да они и сейчас уже существуют. Просто на данную тему не возникает серьёзных разговоров. 
Существует множество редких болезней, в том числе связанных с нарушениями психики, которые требует особого подхода и лечения. Есть такое заболевание как «иерусалимский синдром», заключающийся в том, что люди, глубоко погружённые в идеи мессианства, начинают представлять самих себя мессиями, Христами нового времени. Аналогично можно говорить о «постмонашеском синдроме» и введении этого заболевания в список узаконенных нозологий. Это позволит выстраивать систему лечения и социальной реабилитации больных с данным синдромом.

Владимир Рослов

tags:

ЦЕРКОВНОСТЬ КАК ТЮРЬМА ХРИСТИАНСТВА


 

 - Здравствуйте, уважаемые интернет-зрители проекта «Расцерковление». Я решил начать такой цикл встреч со своими теперешними знакомыми и коллегами, товарищами по счастью или несчастью. Илларион Романыч или Роман Илларионыч, как ты себя назовешь? В монастырских мастерских я имел дело с ключами. И даже не думал, что такая вот скульптура будет как-то восприниматься мной по-другому. А ты что можешь сказать? Автор называет ее «Ключи власти».

- Ну, вообще искусство, и особенно современное искусство мне очень близко. Я бы, конечно, работу усовершенствовал и сделал более массивную. Но и это, в общем-то, мне нравится. Но, наверно, я бы сделал их золотыми. Как напрестольный Крест – это, действительно, некая власть, так как предстоятель или архиерей с таким ключом, с таким ключом выходит и, действительно, открывает (или закрывает, скорее) души, жизни людей. Так как вся политика и весь настрой современной церковности, современного православия Московского разлива – оно задействовано на подавление человека, чтобы человек был раболепен начальствующему. Как-то так мне это видится. И смысл этой работы мне ясен.

rz

- У меня 16 лет увлечение это длилось, добровольное рабство (оно мне очень нравилось) – 13 лет я был в монашеском чине. А про себя расскажите.

- Про меня рассказать? Юность моя не была никак связана с церковью, хотя были моменты увлечения, может быть, мистикой немного. Но это было на таком достаточно примитивном уровне и… Наверно, все-таки армия на меня повлияла. Армия была достаточно тяжелой, и были моменты для меня, юноши, когда я действительно был в полном отчаянии. Это в периоды конфликтов военных на Кавказе. Ну и другие вещи, когда там попадал в часть, где я был один русским, например. И это были не самые легкие времена. Тем более для юноши это было очень тяжело переносимо. И тогда первые мои отношения с Творцом были именно в эти минуты, когда я действительно понимал, что что-то есть и я к Кому-то обращался. А затем я уже перед самым концом службы попал в госпиталь, и в госпитале мне попалась книга человека, которого я считаю своим первым духовным наставником, - это американский проповедник Билли Грем. Не знаю, каким боком она туда попала. Это был уже не Кавказ, это была уже Украина, город Житомир. Но я этой книжкой зачитывался. Действительно ей зачитывался. И по увольнении в запас я планировал идти в мореходное училище, и у меня мечта была такая, но сразу вот я обратился к церкви, мне стало это безумно интересно. Совершенно не планируя и не рассчитывая пойти по этому пути, я сдал экзамены в духовную семинарию, я и поступил. Мне действительно это очень нравилось, я абсолютно полностью жил этой жизнью. И у меня есть некая такая… Это, наверно, вопрос к специалистам (наверно, к психологам или еще каким-то специалистам): что происходит с человеком? С юношей или девушкой, или с более взрослого возраста человек – вдруг у него происходит первое знакомство со Христом. Я сейчас говорю о христианстве. Действительно, его горизонты расширяются неимоверно. Все новое. После этого через какое-то время (или сразу же) он открывает для себя церковь, он начинает воцерковляться. Горизонты также расширяются, жизнь меняется абсолютно, полностью меняется понимание и смысл жизни. И незаметно для самого себя человек из живущего в общении с Богом (может, даже не понимая, Кто это, что за Бог), человек становится из христианина церковником. И он свято верит в эту церковность, и он живет в этой церковности, часто страдая внутренне, потому что человек не может (скорее всего, не может, если только не какие-то корыстные интересы им движут). А если человек искренен, он не может не соприкоснуться с неместным миром, он не может не почувствовать эту благодать, которая  заставляет его идти в монастырь, в семинарию и прочие вещи. Но там он ее, как правило, больше не находит. Он налагает на себя подвиги, он пытается стать монахом или пытается принять священный сан. Или начинает становиться, условно говоря, полицией нравов, начинает становиться таким православным патриотом, каким я был. Я участвовал в создании одной партии, о которой мне сейчас стыдно говорить, она немножко переименовалась, но она, в общем-то, на слуху. Это мой уже даже каминг-аут (не так выразился, но Вы вырежете). И человек всю оставшуюся жизнь не может выйти из этой церковности, ему сложно, потому что его уверили, и он уверился, и в это свято верит, что истина вот только в этом послушании, в этой церковности никому не нужной, вот в этом налагании на себя кучи запретов или кучи каких-то других вещей, послушания старшему. Человек слепнет. Он смотрит, что происходит, что делают значимые священники или епископы, или просто т.н. христиане. Или православные какие-нибудь бизнесмены. Но он не хочет это видеть! Он зарывается, как страус, с головой и говорит: «Нет, это все искушение. Церковь свята и непорочна»  (я сейчас говорю об институте церковном, а не о Небесной Церкви). Я считаю, что вообще церковный институт как таковой себя изживает, именно как институт. Даже в хорошем обществе что-то происходит и человек, вместо того, чтобы выполнять какие-то предназначения, которые в Евангелии заложены Христом, он делает какие-то другие вещи. Совершенно противоположные подчас.

- А какие-то вехи или последние капли – самый ценный анализ и опыт – что привело? Какие-то, если не секрет, перечислить, как ты начал понимать, что ты сам запутываешься или уже морочишь голову? Если я не сподобился быть иеромонахом и особо к этому не стремился. Вот. Морочишь другим голову, вынужден. И сам уже не понимаешь, что людям советовать, или они тебя атакуют еще большим числом вопросов на исповеди.  

- У меня к священству достаточно долгий путь был. Относительно, конечно. Я закончил духовное заведение достаточно еще молодым человеком. Меня окружали люди – в основном, это были монашествующие. Это были мои друзья, которые годились мне в отцы. Мне нравилось ездить с ними в Елоховский собор на второй день после Пасхи или Рождества, получить яичко или иконку от святейшего патриарха – тогда Алексия Второго, быть на каких-то застольях с главами администраций. Мне это нравилось. Но мама была против монашества. Я пытался знакомиться с девушками, но… rz

- Вообще, сильно ли враги человеку домашние его? Насколько силен был конфликт между мамой, которая не желала, и…?

- Мама, конечно, хотела, чтобы я создал семью. Но мне тогда с горящим взором хотелось подвигов, я мечтал о каких-то высоких постах, это было, правда. К предыдущему моему разговору – действительно, мысли о Христе были всегда, но они как-то сменялись. То есть, я больше следил, у кого какой крестик, а вот у него митра, а у того – еще что-то… И несколько лет я пытался уговорить маму. Мама была против: «Только в 30 лет». Мне казалось, что 30 лет – это бесконечно ждать. Встретить я никого не мог, мне никто не нравился, и у меня тогда совершенно другое было отношение к семье. Мне казалось, что я такой вольный казак. И в какой-то момент мама сдалась, я написал прошение и, пройдя чисто теоретически искус (в монастыре чисто теоретически я был пару-тройку недель), меня постригли. Меня постригли с именем Илларион. Ничего не почувствовал. Мне было страшно, было как-то необычно, я был преисполнен гордостью, что на мне такая красивая шапка, называемая клобук. Но я ничем не изменился. Мне казалось, что ангелы будут петь в душе – а ничего не пело. Тогда очень быстро рукополагали. Но меня почему-то задержали.

- Какие годы?

- Это был девяносто седьмой, наверно. Что-то там с документами – и меня рукополагали ровно на сороковой день после пострига. Меня рукоположили в дьякона, у меня достаточно хороший голос поставленный.  И дальше меня немножко «заморозили». Мне хотелось как можно быстрее. И через некоторое время я перешел из приходского храма, дьяконом пришел в монастырь, через несколько месяцев меня рукоположили в священники. И здесь действительно начался еще больший такой внутренний дисбаланс. Потому что то, к чему я стремился, произошло – я стал священник, я совершал Таинства. Я любил служить. Служил, наверно, красиво. Но внутри у меня был действительно дисбаланс, я не чувствовал близость Бога, но жил вот этой церковной жизнью, ничем не отличаясь от абсолютного духовенства. Ничем. Я размышлял, мне было горько. Частенько стал соприкасаться с алкоголем, так как (это не оправдание, но…) внутренняя боль была порой настолько нестерпимой, что алкоголь меня спасал. И я очень быстро стал с алкоголем дружить. Алкоголь был первым другом. Но христианская совесть, которая у меня была, не давала спокойно с этим жить. Я ушел из монастыря через некоторое время, пошел по приходам. В данный момент не очень-то хочу об этом говорить, но получилось так, что я оказался за штатом. Знаете, я решал свои проблемы на эту тему, с алкоголем, внутри церкви. Я налагал на себя подвиги, налагал на себя посты, молился просто кровавым потом. У меня не выходило ровным счетом ничего. Почему? Потому что надо поменять свои отношения с Богом. Но только в тот момент, когда я вышел за штат и пересмотрел свои отношения с Богом… Почему, если я каждый день молюсь и прошу о том, чтобы Он меня избавил от конкретной проблемы, которая мне не нравилась – почему Он не избавлял? Да не потому, что Он этого не хотел. Потому что я Его не воспринимал! Потому что у меня были испорченные отношения с Ним, и мне нужно было их пересмотреть. Многие вещи было страшно пересматривать и смотреть на них другим взглядом. Но как только я вышел – проблема с алкоголем исчезла.

- Какие новые смыслы обрелись?

- Знаете, я начал размышлять о том… Первые мои детские мысли о чем-то чудесном, небесном – о потустороннем мире. И этого было уже достаточно, что я весь исходил в слезах. Тот же Бог, Тот же Христос, но абсолютно по-другому. Я вот это сравниваю, что можно знать наизусть Евангелие, Псалтырь, знать святых отцов и обложиться этими цитатами, а внутри быть мертвым. Цитаты не спасают, спасает свой личный опыт духовный, которого у меня было недостаточно. И это опыт - лучше свести свою такую слабенькую дырявенькую рубашечку духовную, чем питаться неимоверными Талмудами святоотеческого предания. И это работает. Богу не надо много. С Ним надо только разговаривать. В какой-то момент я понял, что не хочу находиться в монашестве. Для меня это было сложно осознать. Для меня это была внутренняя борьба, для меня это была куча противоречий, стыда. Я считал, что кого-то соблазняю этим и т.д. Я понял, что я не хочу с этим жить. И я долго обсуждал это с отцом. И все-таки я успокоился. Я женат сейчас, у меня прекрасная жена, которую я очень люблю. У меня нет ни малейшей мысли, что «Что ж я сделал?» Я знаю, что в ту бытность очень часто и много ходило всяких страхов, что «Вот, если вот монах уйдет, да еще там женится – горе горькое!» Я считаю, я в этом уверен, что страх – это молитва наоборот. Вот когда я боюсь, у меня возникают такие силы! То есть, это молитва своеобразная. Я верю в этот страх. Я молюсь этой молитвой страха. И это обязательно сбывается! Если я боюсь, что я из-за этого получу то-то, я обязательно получаю. Только Бог здесь не при чем. Это я на себя накликаю. Вот обычная молитва, когда я прошу что-то для себя и все-таки у меня есть какая-то тень сомнения – я этого не получаю. А в страх я верю абсолютно. И страхи сбываются. Вот начинают там светские люди осуждать: «Как же так? Что ж такое?» Ребята! Во-первых, монашество – не Таинство. Все-таки это обряд. Многие, если не большинство православных, произвели над собою Таинство венчания. Скажите, какой процент венчанных браков распался? Вы давали еще более серьезные обеты Богу в этом Таинстве, что соблюдете до конца этот брак, этот союз!rz

- Простите, все решается достаточно просто. В Ярославской епархии по вторникам т.н. день комиссии. То есть, все массовые жалобы (обращения фактически) бедных родственников, которые там кто-то самоубился, покончил жизнь самоубийством – и у них проблема с отпеванием на приходе. И в той же очереди в приемную на проходную в епархию стоят люди, желающие получить благословение на развод. Они даже уже становятся на конвейер, заполняют шаблонную справку. Я знаю этого протоиерея лично. Думаю, что если он заходит к архиерею, то там тот просто подмахивает не глядя всех, чтобы просто не связываться и не заморачиваться. С небесами как-то же все решается, а мы с тобой?

- Абсолютно еще проще решается. Я раньше считал это самой большой ошибкой в своей жизни, когда я принял монашество. Я считал, что это все, это неисправимо. Это спокойно исправляется! Хочу обратиться к тем, кто носит это и кому некомфортно с этим жить. Если кому-то это нормально – ради Бога. Кому некомфортно с этим жить – да бросайте вы все это. Богу не нужны ваши страдания, не основанные ни на чем абсолютно. Сколько людей постригают в 18 лет! Я знаю лично несколько человек. У всех, как на подбор, ужасная проблема с алкоголем, у кого – с наркотиками. Через одного – гомосексуалисты. И прочее, и прочее.

- Ужас какой. Так, получается, Кураев в чем-то прав? Или все-таки это мифы и заказуха?

- Кураев в чем-то прав, но мне не хочется обсуждать Кураева.

- Такова ли, на Ваш взгляд, статистика – аж 50 епископов к этому причастно?

- Ну, я не знаю. Думаю, что побольше. Но это опять мои рассуждения. Меня это на самом деле мало интересует. Я считаю, что (но это невозможно в нашей стране) о  гомосексуалистов надо отстать. Семь процентов населения гомосексуально по сути.

- Откуда эти данные?

- Это данные, по-моему, медицинские. Судьи кто? Я не хочу говорить о гомосексуализме как таковом. Откуда берутся гомосексуалы, если они не рождаются таковыми? В большинстве случаев это насилие в детстве. У нас педофилов – пруд пруди. Педофилов полно в правительственных структурах, педофилов полно в церкви, в монастырях – и прочее, и прочее. Вот с ними разбирайтесь и отстаньте от людей! Кто они, как они… Как не стыдно людям в рясах, которые подвержены этой страсти, говорить и осуждать таких же?

- Но мы были с тобой вообще в мужицких царствах. Справедливо ли говорить тоже о догматизации нетрадиционной ориентации?

- Сколько я соприкасался, все-таки об этом стыдно было говорить. Ко мне никто с подобными вопросами не приставал, потому что знали мой буйный нрав. И я думаю, что меня просто побаивались. Я, конечно, видел много и слышал, и знал, что это очень распространено. Знаю, в основном те, к которым я хорошо отношусь священникам, которые гомосексуалисты – по-моему, их всех снасильничали в детстве старшие священники. И они продолжили эту традицию. Я не против священников-гомосексуалов, но – если он действительно таковой родился. Или не родился; но если ты сам находишься в этом, ты не имеешь права кому-то читать нотации. Тогда открывайтесь, говорите! Но правды не найдешь.

rz

- Будут наш эфир смотреть действующие настоящие православные, они поддакнут только, скажут: «Все правильно, апостасия – это же все было предсказано». Пусть даже доля правды есть в том, что мы говорим или Кураев – 50 епископов к этому причастны или поболее, как Вы говорите. А как для себя ты закрыл вопрос о посмертной участи? Стоит ли для себя как-то по-другому этот вопрос пересмотреть? Или все-таки, чему учит истинная церковь, МП или альтернативное православие, по догматике своей не отличающиеся. О нашей с тобой посмертной участи, о наследии адских мук, может быть, за такие рассуждения?

- Я сейчас являюсь клириком Апостольской православной церкви. И чем меня это церковь привлекла – то, что я имею право иметь свое суждение на те или иные вопросы. Меня никто (ни епископы этой церкви, ни другие священники) не может уколоть, сказать: «Как же так?» Я имею право на то или иное. Для меня вопрос о загробной участи закрыт. Для меня ада нету. Если кто-то хочет между адом и раем – это их дело. Для меня ада нет. У меня много недостатков, много пороков, но вектор направления такой, что я не могу быть в аду. Пускай это высокопарно звучит, но я не могу быть в аду. Но это не какое-то залихвастское. Конечно, я боюсь смерти, как и любой человек. И боюсь из-за незнания, из-за нового какого-то опыта. Этот опыт придет. Просто надо жить, а если я живу постоянными мыслями и памятованиями о том, что час смертный вот-вот настанет, а жить-то на что? Это какая-то некрофилия сплошная получается. У меня есть, чем заниматься, я занимаюсь сейчас искусством, я люблю свою жену, у меня куча планов. Смерть – она наступит. И я с ней разбираюсь. И я с утра до ночи не думаю об этом. Мне есть сегодня решать свои проблемы. Довлеет дневи злоба его. И мне достаточно. Я сегодня не умираю.

- Не проще ли, может, признаться: я страстный, или вот там все наоборот. Или признайтесь уж честно: Вам вместе с Кончитой Вурст, с бородатым мужикобабом каким-то ближе будет. Или будете в раю к этой гейропе в гости ходить? Как вообще Вас термин «гейропа» как-то не оскорбляет, не задирает своей современной путинской пропагандой?

- Слушайте, а Гей-Азия не хотят назвать? В мусульманских странах гомосексуализм распространен на порядок больше. Не то, что в Европе все хорошо и все прекрасно, но Европа стоит на том векторе развития, что в первую очередь ценится человек и его право. Меня это подкупает. Думаю, у Европы нет уже обратного пути. Хотя все возможно. У нас же человек – это скот практически. Но - нашему народу это нравится.

- Почему тогда некоторым украинцам, некоторым крымчанам наш народ нравится или наша страна по каким-то вопросам? Сейчас, может, в Мариуполе, в Донецке и Луганске тоже нравится наш образ жизни, путинская Россия.

- Почему я должен думать, почему им нравится или не нравится?

rz

- Куда вообще это выведет? Что нас ждет? Мы не прозорливые старцы тут сидим, но, используя всякую наблюдательность и прочее.

- Что касается Украины, я был на Майдане. Для меня то, что произошло и происходит на Украине – это просто неимоверная светлая дорога. Я абсолютно целиком и полностью поддерживаю антикриминальную революцию, которая произошла.

- Не боишься оказаться с таким звонком (на телефоне) с гимном Украины где-нибудь?..

- Боюсь. Признаюсь, боюсь. Вот когда я был активным защитником PussyRiot, когда они были в тюрьме, вот как-то мне не страшно было ходить там с какими-то знаками отличия. А вот с украинским флагом и рингтоном – да, да. Но знаете, Украина – это сегодня авангард всего мира. На Украину можно равняться. Я бы хотел жить в Украине. Мне она очень близка по духу. Это действительно страна, которая очень близко к России, по менталитету и прочему, и страна встала совершенно на другие рельсы. Страна, которая повернулась в Европу. И выборы, которые прошли, они абсолютно показали, что страна едина. Юг и восток, запад и север – все проголосовали, везде выиграл один кандидат. Я сейчас не про кандидата, я про единство народа. У Украины все получится. Когда мы были с женой на Майдане, мы в последний день делали перфоманс, как раз было воскресенье. И целый день микрофон, трибуна была отдана духовенству. Разному духовенству: греко-католики, одни православные, другие… И народ стоял, слушал. Но это совершенно разные церкви. Украинцы и русские – совершенно разные народы. Украинец по своему духу христианин, наши – нет, наши – церковники. Мне сейчас очень, конечно, было неприятно, когда на тезоименитство Кирилла Гундяева местоблюститель УПЦ митрополит Онуфрий приехал к нему. Мне кажется, это ошибка большая. Тем более накануне был арестован в Донецке священник МП, который в банде боевиков стрелял людей. Для меня МП – это абсолютно антихристская организация. Абсолютная, стопроцентная. И все это можно видеть по тому, что происходит с этой организацией. Антихристово – это не какой-то голливудский блокбастер. Антихристово еще апостол Иоанн Богослов трактует и делает некий тест, кто такой антихрист. Причем, антихристы во множественном числе с маленькой буквы. И антихристы - они всегда из церковной ограды. Всегда! Нас есть два народа, которые являются народами-богоносцами: это израильский народ (по праву, историческому праву) и почему-то русский народ. С чего? Откуда такая привилегия для русского народа? С чего? Почему не немец – народ-богоносец, почему не венгр, почему не латыш? Почему? Что это за придумки?

- Ну да. Тут на русских маршах нужно кричать: «Мы русские – с нами Бог». Но до поры, до прошлой осени украинцев это не так обижала. А что, с их стороны нужно тому роду-племени кричать «Мы украинцы – с нами Бог»? Эта скрепа работает сегодня? Или она вот как советские гаечные ключи достойна того, чтобы пойти на скульптуру или на переплавку?

- Меня, конечно, удивляет то, что… Раньше удивляло, сейчас не удивляет, сейчас к этому привык. Ничего с этой церковью не сделаешь. Это абсолютно мертвая лошадь, которую лучше оставить, пускай она живет своей жизнью. Последний человек, которого я уважал, который находился внутри МП – это покойный убитый отец Павел Адельгейм, к которому я, к сожалению, так и не приехал. Он меня приглашал в гости, но вот я все откладывал и откладывал… Так и не доехал до него. После его смерти какие бы распрекрасные священники ни были, уж простите, отцы, не уважаю. По одной простой причине. Вы молчите! И своим молчанием вы предаете правду. Вспомните новомучеников. Я сейчас не нотации читаю, я сейчас просто мысли вслух. Вспомните новомучеников. За что они погибли? За что их долгие годы держали в застенках, в лагерях, в камерах, в тюрьмах? И потом начались массовые расстрелы тех людей, которые все-таки не сдали свои позиции. Не за отречение от Христа или еще что-то – за правду. За непризнание светской власти в лице Сталина, за непризнание церковной власти в лице Сергия Страгородского. А вы сейчас ради кармана и теплого места готовы предавать. И я вижу просто, насколько деградация людей, в том числе духовенства, которое еще вчера я уважал, сейчас смотреть на них противно. Просто не на кого смотреть.

rz

- Мое наблюдение, церковь – это поток народа, нет никаких переполнений храмов, необходимости строительства огромной сети по программе 200. Я вижу оскудение на Всенощных бдениях по субботам (не будем специально брать Пасху, Рождество, раздачу воды и прочего). Почему для многих это остается по-прежнему привлекательным? Нет книги отзывов? Или все-таки система мутирует?

- Я думаю, что человек по сути своей ищет свободы своей внутренней. Но он настолько закабален, что думать-размышлять ему не дают или он сам себе не позволяет. Потому что куча разных табу, куча разных запретов. И у человека отдушина – церковь.  Он туда приходит, но, по всей видимости, там он тоже ничего не получает. У меня весьма пессимистическое отношение по поводу России, русского народа, а уж тем более церкви. Потому что церковь во многом, если не глобально во всем, повинна в том, что происходит в России, с нарушением всяческого, того, что народ – раб, народ – холоп. И народу это нравится. У народа есть некоторые придуманные образы, к которым он не имеет никакого отношения: великая победа в великой войне, великая территория, великая история. Какое отношение вы имеете к этому? А вы имеете отношение к нищим старухам, к наркоманам, беспризорникам? Вы к этому имеете отношение? Или вы имеете отношение только к тому, что вы совершали?

- Твой прогноз относительно нашей точки. Может, Китай станет нашим младшим братом, которому мы сейчас газ будем изобильно продавать?

- Я, конечно, не политолог. Я точно знаю, что Россия развалится. Я точно это знаю. По мне, пускай будет так. Эта империя, по-моему, во все года, во все исторические периоды ничто не приносила своему народу, народ всегда был в порабощении. Народ всегда был несчастен. Ладно уж свой народ, который по какой-то злой воле родился на этой территории. Она несет беды и разным народам, соседям и прочим. Поэтому, конечно, в 1991 году американцам не надо было помогать новообразованной РФ, чтобы она уже тогда развалилась на куски и, может быть, из этой территории что-то получилось бы. Мне кажется как-то так.

rz

tags:

ВОЛЯ БОЖЬЯ НА ДОКУМЕНТАЛИСТИКУ

Представляем Вам документалку Беаты Бубенец в черновом варианте, где гораздо больше жизненной лирики и благодати, нежели в нынешнем "чистовом" варианте. 


После премьеры "чистовика" 12 мая в Москве состоялось обсуждение фильма, слегка укороченный текст которого мы с удовольствием Вам представляем в виде расшифровки видеотрансляции.


 

- Интересно, а Энтео есть в зале?

- Нет, у него дела сегодня.

- Давайте вопросы режиссеру.

- Скажите, как пришла идея снимать именно этого человека?

- Тут получилось случайно. Я просто начала снимать его для фильма про конец света в 2012 году и снимала акцию Энтео против конца света. И в тот момент как раз с ним познакомилась и просто поняла, что гораздо интереснее снимать его.

- А что именно интересно?

- Мне кажется, что эта тема очень актуальна на сегодняшний день.

- На меня произвело впечатление то, что человек похож на психопата. Это повод, чтоб снимать? Таких людей очень много. Я извиняюсь за диагноз.

- Так, друзья! Я предлагаю такой вариант. Давайте мы сначала вопросы зададим, а потом – мнения. Иначе у нас все перепутается.

- Какой самый страшный моральный поступок сделал Энтео, который, может быть, ты видела, но не успела снять?

- Мне сложно давать оценку. Что самое безнравственное сделал Энтео – это не в моей компетенции.

- Как относится сам герой к идее? Вот Вы сказали: «Хочу снять о тебе фильм». Он что думал, что это будет фильм, который покажет его положительно или отрицательно – как вообще у вас произошел диалог на уровне договоренности? Что он думал, что он сам ждал от этого фильма? Вы ему говорили, обещали что-то?

- Я ему говорила, что это фильм, в который он не сможет вмешиваться, что это – абсолютно мой фильм, что мне нужно будет максимально близко к ним, максимально близко снять его жизнь. Он согласился достаточно быстро, то есть, у него не было никаких возражений. В принципе, у него не было никаких иллюзий, я не говорила ему, что я его поклонница или что я православная активистка. То есть, он относился ко мне как к режиссеру, и мне удалось выстроить с ним такие отношения, что, в принципе, он не находился в заблуждении, что я не говорила, что хочу рекламный фильм. (…) Он не видел этот вариант фильма еще. (…) Закончила снимать летом, в июне 2013 года, потом он монтировался. И показов было не очень много, то есть показывали только на ДокФесте и вот сейчас.

- Как долго Вы снимали этот фильм?

- Около полугода.

- Там несколько человек снимало, да?

- В основном снимала я, но я взяла материал, который снимали ребята из «Срока», они часто снимали его акции. И, поскольку я сама начала участвовать в «Сроке», то я попросила у них материал, который они…

- Да, просто был использован материал…

- Материал «Срока» использовала, да. И я указала фамилии тех ребят, которые снимали. (…) Я понимала, что во многом Энтео согласился сниматься именно для того, чтобы распространить свои идеи, то есть, ему это было важно, да, это пиар. (…) Идея православного образа жизни. У него есть конкретные идеи, он хочет внести изменения в законодательство.

- Зачастую то, что он говорит, противоречит православию.

- (Ведущий)Подождите! Это Ваша оценка!

- (Алексей Фомичев) Хотелось бы уточнить: что конкретно?

- (из зала – ведущему) Вы постоянно вступаете в дискуссию, поэтому у меня сложилось впечатление, что вы его адвокат.

- (Ведущий) Я не адвокат, я веду дискуссию. Это модераторская функция. (из зала: «Михаил – это учитель. Михаил – это руководитель школы Марины Разбежкиной и Михаила Угарова!»)

e

- Подождите, но я считаю все-таки, что режиссер – это человек, который отвечает.

- Но поскольку это дипломная работа, то за дипломную работу все-таки отвечает немножко…

- (перебивает) Никто из моих преподавателей не отвечал на вопросы, отвечала только я.

- (Фомичев) Вы могли бы конкретно уточнить – что конкретно не совпадает с православным вероучением?

- На самом деле, было очень много тезисов, которые были слышны.

- Назовите один любой.

- Любой тезис?

- Да.

- Ну вот на кухне вы слышали диалог между девушкой и вот этим молодым человеком?

- Какой тезис?

- Ну по поводу освящения яиц.

- Как яйца касаются православного вероучения? Просто бытовой диалог был. Вы говорите, что не соответствует православию его тезис. Вероучительные тезисы какие? (из зала: «Нельзя говорить девушке «Слушайся меня!»?»)

- Нет, можно сказать мужчине. На самом деле, она хотела освятить яйца, а он сказал что это…

- Так они опаздывали на службу! (из зала)

- (Фомичев) Это вообще не касается вопроса православного вероучения.

- (Ведущий - Фомичеву) Давайте, до Вас дойдет очередь! (смех в зале) (девушке:)Здесь еще много людей, и есть еще кому что сказать.

- Хочу сказать Вам спасибо за то, что выбрали эту тему. Во-вторых, хочу спросить… Страшно было в какие-то моменты?

- Наверно, мне в первый раз стало страшно во время публичной акции, которая было около Госдумы. Она была одна из первых, 22 января, когда было одно из первых слушаний этого закона против пропаганды гомосексуализма, и я тогда впервые увидела ненависть между двумя группами людей. То есть, я до этого видела, как ОМОН подавляет людей; а тут я увидела, что обычные люди пришли, чтобы поддержать закон против геев, и с другой стороны были геи. И вот эта вот ненависть с одной и с другой стороны, ненависть между людьми, какая-то гражданская война – вот в этот момент мне было страшно, потому что я не ожидала, что, действительно, настолько это острая такая тема, которая может одних людей настроить против других. В этот момент мне стало по-настоящему страшно, потому что почувствовала себя между двух огней.

- В общем-то, когда снимаешь документальное кино, ты должен полюбить своего героя, испытывать к нему некую страсть и т.д. Вот с Вами такое произошло?

- Я бы не сказала, что… Самое главное, что я испытывала – очень большой интерес, очень большое любопытство. В каком-то смысле, да, это напоминало какую-то влюбленность, потому что поняла, что когда снимаешь своего героя, для того, чтобы выстроить с ним отношения, немного напоминает отношения, как когда мужчина ухаживает за девушкой: он звонит ей, пытается больше встречаться. И у меня было такое ощущение, особенно в начале, когда Энтео еще согласился, но при этом не понимал, насколько глубоко я хочу войти в его жизнь. И он ставил какие-то преграды, и мне нужно было эти преграды как-то убирать, чтоб приблизиться. И в какой-то момент да, было ощущение, что я веду себя, как влюбленный мужчина обычно ведет себя с девушкой.

- А Вы бы хотели снимать и дальше Энтео? Интересна Вам была эта тематика?

- Я сейчас уже не снимаю Энтео. Я сейчас снимаю про Украину.

- Фильм очень хороший получился, очень показательный. Много тем для обсуждения.

- Спасибо.

- (Ведущий) Я думаю, есть и мнения. Маленькая ремарка очень интересная Беаты про преграды. Вы обратили внимание, как близко она находится к герою, к его подруге, к другим людям? Ведь не всегда тебя пустят. Вот кто снимал – те знают. Реальные люди не всегда тебя пустят. А если пустят, то будут тебе спектакли устраивать на камеру. Вы видели, что здесь они вообще как бы ее не видят? Вот это – очень ценное качество у Марии Разбежкиной, есть такой тезис про зону змеи – это личное пространство любого человека. То есть, ко мне можно вот так подойти, а если ко мне так подойти, у меня начнется шок, я начну отступать. Потому что нарушают личное пространство. И здесь очень интересная наука – преодолеть границу. Как сделать так, чтоб проникнуть близко и не вызвать ни шока, ни агрессии, даже внимания на себя не обратить?

- Самое интересное не вставлено! Там же видно было, сколько водки на пасху пили среди березок. Там, наверно, все весело закончилось.

- Не все возможно вставить в фильм, ведь что-то важное вставляешь, что-то неважное убираешь.

e

- Вы сказали, что Энтео не видел фильм. Но как Вы считаете, понравилось ли бы ему то, что он бы увидел?

- Он видел промежуточный вариант, который как раз видели ребята тоже, где было гораздо больше материала.  У него была неоднозначная реакция. Не очень понравилось. Не знаю, как бы он отнесся к этому варианту. Здесь есть его друзья: может быть, у них спросите?

- Потому что видно, что он очень старался сниматься в каких-то моментах. И та точка зрения, с которой фильм сложился, могла ли что-то изменить в нем и в его деятельности, если бы он посмотрел на себя со стороны?

- Как раз да. Тот вариант фильма другой (который не этот, а предыдущий), где было гораздо больше сцен каких-то там личного веселья, какого-то пьянства… То есть, он увидел себя со стороны, он увидел, что может напиваться. Ему показалось, что у него очень безнравственный образ складывается. У нас была встреча с ним после того показа, и был разговор такой, что он увидел себя со стороны и как-то не думал, что все это так ужасно выглядит, что он сожалеет… Не сожалеет, но как-то в общем… да, для него это было удивительно, что это так выглядит.

- Это потому он сейчас в Фейсбуке против патриотизма высказывается?

- Не знаю.

- (Фомичев) О почитании властей и уважении к властям, в этом контексте. Что мы должны подчиняться властям. Но никогда не поддерживал это патриобесие, которое сейчас развернулось на фоне тех же самых Сочей и Крыма и всего остального. Он себя всегда позиционировал исключительно как уранополита. И вот этот патриотизм в его терминальной стадии – он никогда к нему близок не был.

- (Ведущий) Стоп! Ведь вы давно знаете друг друга. И спор перенесся сюда! Давайте вот Вашего мнения. Вот вы – друзья. Вот Вы посмотрели – вот это расскажите.

- (Фомичев) Мне вот этот вариант понравился больше, чем предыдущий, потому что, действительно, там были те моменты какие-то личные, где конфиденциальная информация каких-то людей разглашалась, которые не являются участниками движения нашего, но просили, чтобы ее там не было. В этом плане мне понравилось больше. Относительно самих съемок, у нас было, в основном, такое мнение, что это вещь не совсем нужная. И мы пытались Беату все-таки каким-то образом отстранить от каких-то процессов, от подготовки к каким-то акциям и т.д. Не все поддерживали эту идею съемок фильма в принципе. Единтсвенно Дима был нацелен на то, что пусть – как все есть, так все заснимут, и так все и будет. И даже когда мы видели промежуточную серию, он сказал: «На все воля Божия, в каком варианте выложат – в таком и будет. Я вмешиваться в это сильно не хочу – в режиссуру Беаты и в ее личные какие-то дела. У нас была договоренность – как выложат, так и выложат». Мне, в принципе, фильм понравился. Честно, откровенно. Мы не хотели построить из себя каких-то святых людей, которые каждый день исключительно в храме время проводят. Мы хотели показать, как православная молодежь может проводить свое время. То есть, мы говорим об акциях противодействия каким-то грехам в общественном пространстве.

- В фильме создается впечатление, будто у Энтео все схвачено, будто с ним Всеволод Чаплин общается, и в дом его приглашают, и Милонов с ним общается. Как будто у него и какое-то финансирование есть, а на самом деле это видимость. Ничего этого нет.

- (из зала) У него, видимо, какие-то влиятельные родители.

- Родители не вмешиваются вообще никак никогда ни финансово, ни морально. (далее идет спор об источниках родительского якобы финансирования, о том, на что живет и учится Энтео - и прочая чушь).

- (Ведущий) Вы ушли в какую-то странную сторону. Здесь не было речи про финансирование. Мы не знаем, есть ли у него связи или нет. Мы видим то, что мы видим. Сейчас нужно об этом говорить.

- Вот посмотрите кино. Нравится вам кино – или нет. Все. А кто кого финансирует…

- Ощущение вранья! – раздается из зала женский голос, и камера видеотрансляции поплыла в ее сторону,  - Мне не понравилось кино. Я, на самом деле, не первый раз на премьере, не первый раз на документальном фильме. И мне это кино не понравилось, потому что ощущение было нескончаемого вранья. Ощущение неискренности, понимаете?

- Кто врет? – уточняют.

- Режиссер врет, герой врет, все врут.

- Почему?

- Режиссер не снимал героя, режиссер снимал пиар-кампанию человека. Но это мое ощущение! Я не могу какие-то аргументы приводить, правильно? Я сейчас говорю по ощущениям. Мои ощущения таковы: вранье от начала, которое я видела (сейчас заметили, что я опоздала), до конца. Врал герой, врал режиссер, врали все. Вот это мое личное мнение. Герой играл на камеру. Все показывало его с той стороны, с которой было договорено. И если человек проникся этим человеком и показывал его с такой стороны – понимаете? Вот не было ощущения документального фильма. Честно могу сказать, не первый раз смотрю!

- Не было ощущения документального фильма? Было ощущение игрового?

- Да! Постановочного! Не игрового, нет-нет-нет: постановочного. Не имею никакого художественного образования, поэтому не могу вам сказать, что именно.

- Но здесь что постановочное было? Драки постановочные? Или что?

- Диалоги, монологи. Все было постановочным, на мой вкус.

- (Фомичев) А у меня не вкус, я был свидетелем, знаю, как происходило дело. (далее - эпизод словесного взаимоосуждения).

e

- Если я Вас правильно поняла, Вы сказали, что Вы нейтральны к герою и нейтральны к фильму. Я Вас правильно поняла? – вопрос режиссеру.

- Да, конечно.

- Можно как-то усомниться в таком Вашем высказывании? Потому что то, как фильм смонтирован, каждый кадр как бы обличает этого человека и показывает его негативную сторону. Очень часто… И мне удивительно, что фильм понравился друзьям-соратникам этого человека, потому что фильм показывает ужасную сторону. Он показывает агрессивность.

- (Фомичев) Он показывает правду.

- Вы декларируете какие-то очень высокие истины, но показана агрессивность. Эта агрессивность настолько примитивна, что не знаю, чему вы тут радуетесь.

- Вот это тоже вопрос бесовщины какой-то, да? – отвечает Алексей, - Примитивна она или не примитивна. Когда защищаем свою семью от засилия содомии – я не считаю, что это примитивная агрессия. Я считаю, что это – стратегическая агрессия. Она оправдана.

- Вот это очень интересно! Две точки зрения, да? – радуется ведущий, - Вот человек говорит: это правда. Вы говорите, что один негатив. Вот человек принимал участие в этом, он говорит: это правда. Что тогда с этим делать? Вы увидели негатив.

После многозначительной паузы Фомичев поясняет:

- Смысл в том, что тот негатив, который есть (я говорил, мы не строим из себя никаких святых), он был отображен. (…) Мы следуем Иисусу Христу, Который агрессивно выгнал менял и торговцев, зилотов из храма. Это трактовка святых отцов.

- Если мы снимем весь информационный груз, то останется человек-явление. Одно из явлений в нашей жизни. Может быть, Беата хотела именно это показать? Вот есть такой момент: кто-то принимает одну идеологию, кто-то православие. И вот как он с этим живет, как он пытается продвинуть, что из этого получается в итоге… Неважно – негатив, позитив – это все пустое, побочные какие-то эффекты. Мне кажется, что Беате удалось показать человека как явление. Да, он играет – может быть, но это – часть его образа, который Беата как документалист сумела запечатлеть. Да, у него такая тратегия. Может быть, политическая, может быть, идеологическая, может быть, это его личное какое-то.

- Давайте дадим слово не активистам, а…

- А есть здесь ЛГБТ-активисты? Давайте им, может, слово дадим! Ха-ха-ха! Я шучу, я так…

- Я не ЛГБТ, сразу говорю. Во-первых, спасибо за фильм. Хотелось бы задать вопрос: были ли такие ситуации, которые приходилось выдерживать? Потому что мне вот, сидя на стуле, хотелось иногда… Когда тут одного были, я бы бросила камеру и просто помчалась бы и тоже полезла. Были ли такие ситуации, когда несправедливость, хотелось в бой и…

- Нет.

- Что это за женщина, которая управляла процессом избиения одного человека группой?

- (Фомичев) Надо бы пересмотреть. Там было три пидора-активиста левых, радикальных. То есть, там был не один человек, а три штуки. Предыстория была такая, что этот человек напал на нашего брата, и мы обязаны были его защитить. Как христиане, мы обязаны защищать своих братьев. Может быть, у либеральной интеллигенции это не принято. И если на Вашего знакомого нападают, мужчины должны стоять рядом и смотреть – у нас так не принято. Мы должны защищать своих братьев и сестер. Простите.

- Что, напал на вас гей что ли? (смех)

- Я не знаю, гей он или нет, он участвовал в пропаганде содомии. Для нас это одно и то же абсолютно. С кем он там живет – нам это не интересно. (В зале некто напомнил о возможности увещавания грешников вместо битья их в морду.) Когда ты три раза увещаваешь человека… Когда ты почитаешь отцов, ты увидишь, что это очень опасное занятие – разговаривать постоянно с еретиками и содомитами. Очень высокий уровень духовной жизни должен быть для этого. Если ты не ведешь такой жизни, то ты можешь очень сильно повредиться. Поэтому ты бы съездил к другому какому батюшке, может, он тебе отсоветует этим заниматься.

e

- Алексей, давайте договоримся. Мы не проповедуем. Мы про фильм говорим.

- Но когда встает вопрос мотивации…

- Встает – но давайте все-таки, пожалуйста…

- А вот эта женщина кто – в длинной юбке? Она руководит всем процессом, мне показалось, что она главнее Энтео.

- Вам просто показалось, Вы сами сказали.

- Понимаю, что добиться идеального звука невозможно. Но Вы не думали, может быть, о субтитрах? Потому что некоторые моменты очень проигрывают. Для Вас, как для режиссера, как раскрылся этот человек?

- Когда его начинала снимать, можно сказать, что он только появился, несколько месяцев… Просто какой-то странный эпатажный персонаж, который срывал шляпы со скандалом… Он организовал движение, это стало трендом православного активизма. С одной стороны, у него появилось много последователей, с другой стороны появились эти законы. То есть, он попал на очень удачное политическое время, когда православный активизм стал поддерживать существующий политический строй. Поэтому очень быстро его идеи стали воплощаться в жизнь. Для меня это была история восхождения. В конце он становится уже таким человеком, который принимает решения, который может предложить какие-то законы новые. Он вытесняет геев, геи становятся маргиналами.

- Для справки: режиссер прикинул, что 2 терабайта – это примерно 70 часов. Здесь – 55 минут. Соотношение исходного материала – и того, что здесь.

- Я совершенно не ожидала, что Дмитрий такой… не совсем образованный. И я была поражена, когда видела все эти акции, задавалась вопросом: молодой, симпатичный, неужели ему больше нечем заняться, кроме как зачищать неверных, колошматить всех? Я поразилась, что есть девушка, есть квартира, есть айфон и прочее. Для меня было неожиданно, что – зачем это ему все? Я ему, во-первых, совершенно не верю. Во-вторых, еще раз повторюсь, что крайне необразованный. И вообще, если вынести за скобки все то чудовищное, что идет шлейфом за его акциями и его лозунгами, то могло б даже показаться, что это такой даже смешной фильм. Но в конце фильма он в Госдуме – и это заставляет нас вспомнить, что это не смешной фильм.

- Не хочу работать, а хочу бухать и тусоваться, – добавляют из зала.

- Беата, у Вас самой есть какой-то любимый момент в фильме, который кажется Вам таким достижением, что Вы увидели, засняли – и без которого фильма бы не было?

- Мне очень нравится момент, где он читает стихи. В самом-самом начале снятый эпизод. Может, он был самым первым удачным, что я его запомнила еще во время съемок. (…) Тот вариант, который он видел (это был «чернушный» вариант). Меня удивило то, что он сначала очень разозлился, но потом отнесся к этому очень философски. Мне кажется, он был искренним в этом.

- Изменилось ли после съемок Ваше отношение к нему?

- Конечно. Эти полгода я жила его жизнью, я очень близко подошла к нему. Если сначала он был чужой человек, то чем дальше я стала его снимать, тем он становился ближе. Отношение как к родственнику какому-то. Не могу сказать – позитивное, негативное… Просто ощущение, что этот человек какой-то значимый в твоей жизни.

- Во время съемок была ли обратная реакция от Дмитрия?

- Когда я начала снимать, главное условие было, чтобы я ходила с ним вместе в церковь по воскресеньям и исповедовалась. Это было его условие.

- Почему Дмитрий философски отнесся к фильму? Есть же такая тема, что «ничто так не смиряет, как любовь к бесчестию». У Иоанна Лествичника в «Лествице» много раз написано, что самый эффективный способ смирить себя – самому идти на какие-то поступки и слова, которые бесчестят тебя. Даже если незаслуженно бесчестят, надо воспринимать это как радость.

- Это как реакция на фильм была реплика.

e

 - Мне показалось, что герой Вам не раскрылся до конца. Может быть, стих как-то немножко, молчание немножко. И вот это рукопожатие – конечно, это гениально. В этот момент он задумался. Начиналась у него мысль не по его рельсам. Рельсы эти закрывают человека от внешнего мира и…. мне кажется, это опасно. Как Вам кажется, он пустил Вас до конца?

- Действительно, многие говорили даже, что он играл на камеру. Действительно, я чувствовала, что при камере он всегда держит себя в руках. И не всегда контролирует себя, когда камера отключена.

tags:

АРТЕМИЕЛОСКУТСТВО


- Артем, Вы теперь здесь, в Москве, обосновались. Что можно приятного вспомнить в плане клерикализма, конфликтов с православной общественностью от того, что Вы делали, как Вы своими футболками поддерживали PussyRiot?

- Речь о вообще, в принципе? Или о Новосибирске?

- Конечно, особенно на новосибирской местности.

- Я, честно говоря, ко всему этому отношусь с такой позиции, что все эти политические телодвижения – они, в общем, неискренни. У нас нет какой-то особой идеологии в стране, а есть такая имитация идеологии. И весь этот патриотизм, который демонстрируют чиновники, у которых дети учатся за рубежом, и квартиры у них за рубежом, и отпуски у них проходят за рубежом – а официально они патриоты. То есть, это все такая ложь. Надо за что-то зацепиться, сохранить или обрести приличное лицо. И с религией, с отношением к ней чиновников происходит то же самое, на мой взгляд. Поэтому я не верю в существование такой остроты проблемы между религиозными россиянами и нерелигиозными россиянами. Я думаю, что это то, за что чиновники в очередной раз зацепились, добавили в патриотизм еще какую-то там, свою вот такую придумали роль. А это, очень похоже, можно рассматривать на православных активистах так называемых. Когда смотришь на них, они изображают из себя комитет по морали или что-нибудь такое. Это совершенно непонятные люди. Не знаю, почему, за какие заслуги они на себя взяли роль таких вот морализаторов, таких святых людей, которые будут учить – что хорошо, а что плохо. Самозванцы такие.

l

- Говорят, у них есть опыт. Ждет нас то же самое, что Содом и Гоморру. Не говоря уж о плясках в храме. Мифологическому мышлению как противостоять?

- Если соотноситься с тем мифом, то это похоже на фарисейство. То, что происходило с фарисеями во времена описываемых событий, то же самое сейчас происходит с православными активистами, с православными во власти. Сейчас да, зацепились, сейчас это очень такая модная идея, которую наконец-то нашли. После Советского Союза у нас идеологии не было, ее никак не могли изобрести, а сейчас, мне кажется, выдумали такое как бы: «Русь-хранительница», значит, «святынь», а вокруг – запад загнивающий.

- В связи с Вашей миграцией в московские края монстрация и такие Ваши начинания – они будут продолжены? Или, получается, на них уже крест, или у Вас уже больше нету смелости, или, может быть, Вы устали объяснять или как-то выдохлись? Что дальше будет?

- Если говорить о монстрации, то я собираюсь ее сделать еще раз.

- А здесь не будет?

- А здесь я пока не думал об этом. Думаю, она все-таки настоящая происходила там. По моим эмоциям, по количеству людей, которые туда приходили, по значимости, мне кажется, для Новосибирска монстрации гораздо более значимы, чем для Москвы.

- Какие то конфликты с духовенством православным – это постоянно, каждый год при организации?

- Как раз никаких конфликтов с духовенством напрямую ни разу не было. Все мои конфликты происходили только вот с этими самоназначенными такими борцами за нравственность. При том, что они, как правило, - мало кто из них имеет какое-либо отношение к официальной РПЦ. Но при том, конечно, есть у меня письма, к материалам дела подшитые, - это пресс-секретарь епархии. Но он тоже кто такой, чтобы давать ответ на вопрос, оскорбляют ли всех христиан или не оскорбляют?

- Вообще, у нашей страны есть будущее? Или этих православных активистов можно не замечать, как помеху? Не жалко ли Вам молодежь с ПГМ? Все, средневековье! Сказочность во всем! Куда это ведет?

- Я думаю, что у страны и у медийного образа страны – это две разные вещи. Есть страна, а есть то, что видно о ней в новостях. Я не знаю, как стоило бы освещать существование такой части нашей жизни – медиа, как к ней относиться. Мне кажется, что эти люди не настолько важны, сколько им уделяется внимания, всем их инициативам, потому что сейчас такая атмосфера, что все безумие – это модно, круто. Сегодня у нас с утра – очередной ад. Мы обнаружили, что какие-нибудь активисты требуют чего-нибудь запретить, сжечь книгу, запретить фильм. Что-то более дикое, что-то более безумное – и это как бы интересно. Интересная новость, драма, накал. Но по сути они незначительны. Это все не важно. И это все живет из-за внимания.

- Тебе, может быть, интереснее жить, когда есть антиоскорблянские законы, когда, может быть, в конституцию войдет приоритет православной идеологии? Более весело, может быть?

- Куда уже интереснее и куда уже веселее? Если бы такой закон был один, и мы бы его целый год обмусоливали и веселились по поводу такого закона. Такие законы принимаются каждый день по несколько штук. И ты, веселясь и хохмя по поводу одного из них, совершенно не обращаешь внимания на то, что все другие с тобой делают. 


tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top