Жизнь после смерти

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Еще одно письмо, касающееся личного опыта врача:

    Практически у всех были дурные сны о попытках побега от неких опасностей и невозможности двигаться. Сон обычно оканчивался с пробуждением спящего. Хотя я не спал [во время хирургического вмешательства], я пережил подобный ужас, но «сон» не заканчивается. Ощущение беспомощности кажется продолжающимся вечно.3

    При сравнении этого «синдрома травматического невроза» у неадекватно анестезированных хирургических пациентов с тринадцатью хирургическими опытами из данной главы бросаются в глаза несколько различий. В отчетахJAMA не было описано ни покоя с приятным ощущением трансцендентального хирургического опыта, ни деталей «визуальных» наблюдений автоскопического хирургического опыта. Более того, «сны» из статейJAMA имели привкус обыкновенных сновидений и ночных кошмаров – то есть, содержание было изменчивым и «мечтательным» (например, последние «разговоры» с «коллегами-учителями», «попытка убежать от какой-то опасности»). Содержание трансцендентального хирургического опыта, с другой стороны, следовало типичной модели околосмертного опыта и позже представлялся человеком как немечтательная реальность.

    Исследования осведомленности пациента насчет внутриоперационных событий проводились доктором Девидом Чиком (Dr.DavidCheek) и другими. Эти врачи базировали свою работу на той предпосылке, что воспоминания опыта в операционной хранились подсознанием пациента и часто не могли быть постигнуты при использовании обычной разговорной техники. Для исследования этих подсознательных воспоминаний большое количество пациентов было загипнотизировано вслед за общей анестезией главной хирургической процедуры и регрессировало обратно ко времени операции. Как сообщает выпускRocky Mountain Medical Journalот января 1960:

    Из доступных ныне доказательств кажется правдивым то, что слуховое ощущение сохранялось до глубины пределов клинического опьянения, когда все иные перцепции и все обычно проверяемые рефлексы подавляются… Детали вспоминаются только когда сказанные слова  [курсив автора] были пугающими или облегчали тревогу, связанную с хирургическим опытом.4

    Таким образом, воспоминания произнесенных слов во время хирургической процедуры позже могли быть извлечены из подсознания многих анестезированных пациентов. Тем не менее, детали операции, которые могли быть лишь визуализированными, а не услышанными (форма и внешний вид поверхности сердца, вид хирургических инструментов, использованных при процедуре и т.п.), не были обнаружены в воспоминаниях загипнотизированных пациентов доктора Чика.

    В общем, представленные в данной главе опыты происходили при различных хирургических обстоятельствах, три из них были во время операций, при которых в медицинских записях не было указано об опасных для жизни осложнениях. По содержанию и качеству они имеют близкое сходство с нехирургическимNDE. Они не имели ничего общего с кошмарными опытами, частыми у неадекватно анестезированных пациентов.  Визуальные детали операции позже невозможно было восстановить гипнозом из подсознания пациента, бывшего под анестезией, хотя произнесенные слова иногда могли всплывать из памяти. Кроме того, «визуализированные» детали автоскопического опыта точно соответствуют в реальности проведенной хирургом оперативной процедуре. Таким образом, любое рассмотрение возможных объяснений околосмертного опыта должно брать в расчет эти хирургические опыты, которые во всех отношениях оказываются идентичными своим нехирургическим двойникам.

     


     

    3 H. D. Messer, ibid., 1210.

    4 D. B. Cheek, “What Does the Surgically Anesthetized Patient Hear?”, Rocky Mountain Med J 57: 49, 1960.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    -=7=-

    Автоскопический околосмертный опыт: факт или фантазия?

    Это было утром 6 июня 1966, около пяти часов… Было достаточно хорошо виден Вьетконг по линии деревьев, который должен был быть примерно в трехстах футах отсюда. Нас было тридцать пять человек. Они начали стрельбу из нескольких минометов и огромного числа пулеметов. Нам было видно пару пулеметов, и у парня, на три размера ниже меня, была противотанковая ракета, называемаяLAR, которую кладут на плечо наподобие базуки. И ответственный тогда за пехоту парень сказал ему посмотреть, получится ли у него одолеть пулемет. Когда он вошел в позицию, чтобы сделать это, был мгновенно поражен… Лишь я собирался встать, чтобы сбить его с ног для перемены направления той ракеты, я был поражен прямо между своим большим пальцем и остальной рукой. Пока я отряхивал ее и собирался дать задний ход, ракета вышла и взорвалась. В это время я кувыркнулся к тылу из-за толчка… Лишь когда я приземлился и мог двигать своей головой, смертник приземлился за мной, и я сделал сальто дальше. Это было, кажется, около пары часов спустя… Я виделVC. Я видел парня, который стаскивал обувь с меня. Я видел их, оставшихся, собирающих различные предметы. Они брали кольца… Это было так, будто я прямо сейчас смотрю вниз на это. Я видел себя… Будто смотрел на манекена, там лежащего… Я видел свое лицо и видел свою руку. Я был достаточно хорошо обожжен, было вокруг много крови… Я виделM-14 [винтовку] примерно в трех-четырех футах, и я старался добраться до нее, но не мог двигаться… Это было как в глубоком сне… Когда парень был у моих ботинок, я видел это, и одновременно было похоже на ожидание того, как бы пройти сквозь него так, что когда он отвратит свое внимание, я смогу достать свою винтовку, но я не мог заставить свое тело двигаться… Это не было похоже на то, как бы я чувствовал разбитую ногу или ампутацию, или искривленную спину, или еще что-то наподобие этого. Это было просто так, что я не мог заставить этого манекена добраться до винтовки… Я старался добраться до того физического манекена вон там, чтобы взять это оружие. Я был как зритель… будто это происходит с кем-то другим… Было около четырех или пяти часов пополудни, когда подошли наши войска. Я видел и слышал их тоже… Было достаточно очевидно, что я был вне его, обожженного. Вся верхняя часть моей одежды сгорела тоже. Я выглядел мертвым… Они положили меня в мешок… Нас свалили на амтрэк… Если бы я впоследствии кого-нибудь из них [солдат] увидел,  я бы узнал их… Нас переместили на грузовик и увезли в морг. И затем начался процесс бальзамирования. Я помню потом, как лежал на столе, а этот парень травил пару шуток о тех девушках изUSO… Я был лишь в одних окровавленных трусах. [Я смотрел, как] он их просто сорвал, отодвинул мою ногу и стал резать [внутри левого паха, чтобы сделать инъекцию жидкости для бальзамирования в бедренную вену]… Он уже сделал небольшой разрез, когда перестал смеяться, ему стало просто любопытно, почему было так много крови. Итак, он снова проверил мой пульс и сердцебиение, и я это тоже видел, стоя наверху, будто ты свидетель… Он проверил пульс и не был уверен, поэтому спросил кого-то еще. Он решил приостановить резание на тот момент. Это было примерно тогда, когда я потерял след того, что происходит… Они, видимо, переместили меня в другую комнату и оторвали мне руку, и, наверно, после нескольких минут после хирургической процедуры, там был капеллан, который говорил, что все будет хорошо… Я больше не смотрел снаружи на ситуацию. Я был частью ее на тот момент. (I-69)

    Когда этот мужчина рассказывал мне свою историю, у меня в сознании звучал один и тот же вопрос: могло ли происходить реально это происшедшее так, как он его описал? Было очевидно, что, по крайней мере, часть его отчета могла быть верна – у него был протез вместо правой руки. Но что можно сказать об его мнимой поездке в морг в мешке? Я попросил проверить его левый пах. Там я нашел дополнительное подтверждение его истории – хорошо заживший шрам над левой бедренной веной, согласующийся с разрезом ножа бальзамировщика. Эти частицы доказательства говорили мне о том, что его история могла бытькорректной, но дальнейшая проверка была невозможна по причине обстоятельств его случая. Таким образом, другие случаи околосмертных опытов должны были быть проверены, если мне нужно было это определить (поскольку я намеревался это делать) – были ли события автоскопическогоNDE фактом или же фантазией.

    С самого начала своего исследования я знал, что большинство пациентов, которых мне нужно было опросить касательноNDE, было реанимировано после остановки сердца. На этом этапе моей карьеры я лично руководил и участвовал в более чем тысяче подобных процедур. Я знал, из чего состоит реанимирование и каким оно представляется для зрителя. Я с нетерпением ждал момента, когда пациент заявит о том, что «видел» то, что имело место быть во время его реанимации. После такой встречи я намеревался тщательно исследовать детали, которые обычно не могли быть известны не имеющему отношения к медицине человеку. По существу, я бы противопоставил оба опыта:  мой, как ученого кардиолога, вместе с  описанием реанимации в медицинской карточке и - мнимые визуальные воспоминания непрофессиональной личности. Таким образом, я был убежден, что проявятся явные несоответствия, которые понизят значение этих «визуальных» наблюдений до не более чем «информированных догадок».

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Спустя пять лет было опрошено 32 выживших при нехирургическом критическом событии, которые утверждали, что «видели» часть собственной реанимации. Пока я готовился к анализу результатов, удивлялся тому, что могли заключать в себе «информированные догадки» по этим вопросам. Знали ли эти 32 человека достаточно о реанимационной процедуре прежде ихNDE, чтобы сконструировать правдоподобную аппроксимацию своего околосмертного кризиса даже при отсутствии наблюдения за ним из их предполагаемой внетелесной локации?

    Большинство из этих околосмертных опытов фокусировалось на воспоминаниях событий, происшедших во время сердечно-легочной реанимации (CPR) при остановке сердца. Сейчас я знаю, что не существует двух одинаково выглядящихCPR-ситуаций. Однако, знаю и то, что есть общая процедура дляCPR, которой придерживается обученный персонал госпиталя. Человек с подобным протоколомCPR мог реконструировать вероятную версию событий собственной реанимации.

    Большинство людей, повествующих об автоскопическом воспоминании собственных ситуаций остановки сердца, были «бывалыми» сердечными пациентами, многократно подвергавшимися оснащению и процедурам, используемым в современной интенсивной терапии. Они были там. Более того, их осведомленность о своем хроническом состоянии сердца могла сделать их внимательнее, чем обычного человека, к протоколуCPR, изображенному на телевидении в кино и тому подобном. При оценке уровня их знанияCPR-процедур отдельно от их автоскопическогоNDE было бы идеальным опросить каждого человека прежде егоNDE. Тем не менее, все лица в данном исследовании были опрошены после их околосмертного критического события. Во время этого «пост-событийного» интервью каждого человека с автоскопическим воспоминанием обCPR мы попросили прокомментировать свое знакомство с данной процедурой до своегоNDE. Многие признавали, что ранее видели телевизионные программы или иные реконструкцииCPR, которые либо напоминали, либо нет, детали, виденные во время их собственного автоскопического опыта. Другие утверждали, что никогда раньше не видели подобной процедуры. Такие ретроспективные оценки предшествующего знания оCPR – это открытый вопрос, поскольку человека просили оценить уровень его предшествующего знания при отсутствии любой объективной документации. Чтобы частично обойти эту проблему, косвенный показатель предшествующего знания оCPR был получен следующим способом:

    Было опрошено 25 «контрольных» пациентов, чьи бэкграунды были схожи с сообщенными ими автоскопическимиNDEs (см. Табл.III) и кто последовательно был принят в отделение по лечению коронарных сосудов (CCU). Эти 25 контрольных пациентов были бывалыми сердечными пациентами со средней продолжительностью известной сердечной болезни более пяти лет, в том числе с предшествующими, связанными с сердцем, госпитализациями при сердечных приступах (20 пациентов), с катетеризацией сердца (12 пациентов), с хирургией на открытом сердце (8 пациентов), элективной кардиоверсией (2 пациента), остановкой сердца безNDE (4 пациента) и имплантацией кардиостимулятора (1 пациент). ВCCU каждый из этих пациентов имел возможность наблюдать вблизи своей кровати кардиальный монитор, к которому был прикреплен, кардиальный дефибриллятор, иглы и оборудование капельницы. Более того, каждый пациент был допущен к просмотру домашнего телевизора прежде данной госпитализации. Таким образом, эта группа из 25 сердечных пациентов получила значительное воздействие больничной рутины и телевизионных программ, которые содействовали их знанию о  CPR.

    Во время интервью каждого пациента просили представить себе, что он стоит в углу больничной палаты и смотрит, как медицинская команда воскрешает человека, чье сердце перестало биться. Далее его просили описать визуально то, что он ожидает увидеть в подобной ситуации. Его предостерегли, чтобы он описал только те детали, по поводу которых он был достаточно уверен, что они на самом деле могли быть видны во время  CPR на госпитализированном пациенте. Каждое из этих интервью было записано на аудио и позже проанализировано.

    23 из 25 опрошенных пациентов делали некоторую попытку описать процедуруCPR, базируясь на собственном общем знании больничного оборудования и протокола. Без излишней подсказки 20 из этих 23 респондентов делали важную ошибку в своих описаниях. Самой общей ошибкой была вера в то, что дыхание рот-в-рот было обычным методом искусственного дыхания при остановке сердца у госпитализированного пациента. В реальности дыхание рот-р-рот – это редко используемое средство насыщения пациента кислородом во время внутрибольничнойCPR по причине быстрой доступности альтернативных и более эффективных методов искусственного дыхания (см. автоскопические описанияCPR ниже, в этой главе).

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу 

    Дополнительные ошибки в этих описаниях включают в себя неправильные представления (у отдельных пациентов) об оральных дыхательных путях, используемых для обеспечения прохождения открытого воздуха во времяCPR («Они будут использовать деревянные горловые лопаточки, наподобие палочек от мороженого, только больше»); неверное понимание массажа на сердце («удар по спине, чтобы сердце начало снова биться», «вскрытие грудной клетки, чтобы поместить руки вокруг сердца и помассажировать его», «тяжелый удар по солнечному сплетению, чтобы сердце снова забилось», «доктор, нажимающий на грудь, оседлывает пациента над его бедром и нажимает»); заблуждения по поводу кардиальной дефибрилляции («электрический шок подавался через те провода, которые были закреплены на грудной клетке и прицеплены к кардиальному монитору», «электрический шок подается через иглу, вонзенную в сердце сквозь грудь»); и заблуждения по поводу лопастей дефибриллятора, используемых для передачи электроэнергии к груди («их подключают к баллону с воздухом и надувают», «у них должна быть присоска на дне», или «их ни к чему не подключают»).

     Три пациента (из двадцати пяти) дали ограниченное описаниеCPR-процедуры без явных ошибок. Один пациент был в состоянии описать кардиальный дефибриллятор, присутствовавший в его палате во время интервью («та машинка там»), но не имел понятия о технике внешнего массажа на сердце, искусственного дыхания или иныхCPR-процедур. Другой пациент видел реанимацию своего отца в больничном отделении неотложной помощи и описывал следующую сцену: «доктор нажимал на его [отца] грудь, посредине груди, одна рука была поверх другой, и обливался потом» и «что-то происходило с его [отца] рукой, медсестра держала вверху какую-то жидкость в бутыле». Третий пациент видел реанимацию своего соседа в хирургическом отделении интенсивной терапии во время предыдущей госпитализации: «доктор нажимал на грудь двумя руками – одна на другой», и дефибриллятор был «большой квадратной машиной с двумя похожими на подушечки вещицами с проводами на них». Последний пациент был не в состоянии описать, как эти «две похожие на подушечки вещицы» использовались на пациенте и не прокомментировал искусственное дыхание или использование игл для инъекций.

    В результате этого контрольного исследования 20 из 25 сердечных пациентов делали важные ошибки в своих описаниях внутрибольничнойCPR, трое дали ограниченное, но верное описание, и двое утверждало, что вообще не знает ничего о техникеCPR. Бэкграунды этих пациентов были схожи с имевшимися у тех пациентов, кто описывал такую жеCPR-процедуру, базируясь на автоскопическом околосмертном опыте. Таким образом, результаты данного контрольного исследования дают нам некоторые представления о том, чем были «информированные догадки», базирующиеся на предыдущем общем знании сердечного пациента. Позвольте нам держать это в уме, когда мы вернемся сейчас к актуальным автоскопическим описаниям околосмертного опыта внутрибольничнойCPR.

    Автоскопические описания с неспецифическими деталями

    26 из 32 автоскопических описаний состояли лишь из общих «визуальных» впечатлений об околосмертном критическом событии. Проверяемые детали не могли быть переданы, не смотря на специфические вопросы (например, «Делали ли доктора или медсестры что-то еще с Вашей головой, лицом, ртом или грудью во время Вашей реанимации? Использовали ли они какие-то машины или аппаратуру, иглы или инъекции?»). Эта неспособность вспомнить проверяемые детали приписывалась человеком факту того, что его внимание было направлено на уникальные и приятные качества опыта, в общем изумлении тем, что происходит, и не обращалось на физические события как таковые. Это как если бы аспекты процедуры реанимации имели второстепенное значение:

    Я стоял в дверном проеме. Та комната была такая же, как эта, за исключением того, что, если я правильно помню, там было окно. Да, я уверен, что оно там было. Там были лампочки, и там была та группа, которая о мне заботилась. И в этой кровати был человек, который, знаю, должен был быть мной… Я был на одном уровне с ними. Доктор, который надо мной работал, на нем не было никакого белого халата, только его рубашка. Там был еще один одетый в белое, этому мужчине было примерно пятьдесят. Там было две медсестры, и я загляделся на одну и них… Я реально не уделял им много внимания. Было чувство свободы. Безмятежность, плавучесть… Я был очарован. (I-23)

    Каждое из этих 26 неспецифических автоскопических описаний соответствовало общему направлению известных фактов об околосмертном кризисе. Трудно анализировать правильность этих отчетов, однако, исключительно на базисе содержания. Тем не менее, нужно учитывать, что когда контрольные пациенты со схожими бэкграундами были спрошены реконструировать внутрибольничнуюCPR, 80% из них сделали по крайней мере одну важную ошибку – в вопросах, по поводу которых они были «достаточно уверены», что они верны. Подобные ошибки отсутствовали в неспецифических автоскопических отчетах, позволяя мне верить в то, что эти отчеты обNDE в большинстве своем не были тонкими фабрикациями, основанными на предыдущем общем знании. Как бы то ни было, это рассуждение в лучшем случае шатко и нуждается в поддержке более детального анализа содержания как такового автоскопическогоNDE.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Автоскопические описания со специфическими деталями

    Шестеро из 32 человек, описывающих автоскопическийNDE, были способны вспомнить специфические детали их околосмертного критического события. Итак, насколько хорошо упомянутые в описании пациента события соответствовали реальной ситуации как реконструированной из известных фактов в каждом случае?

    Случай 1

    Мистер П. (I-19) был пятидесятидвухлетним охранником  из сельской местности северной Флориды ко времени нашего интервью в ноябре 1977. У него был обширный инфаркт, связанный с остановкой сердца в покойном покое Флоридского госпиталя в декабре 1973. Ранее его ни разу не госпитализировали с сердечными проблемами. Его воспоминание этой остановки сердца представлено ниже:

    Человек: Я больше не мог терпеть боль. Она увеличивалась все больше и больше. Поэтому я поднялся и стал удаляться из госпиталя. У меня об этом лишь пятнышки памяти остались. А затем я рухнул. Тогда все вокруг стало темным, и я больше ничего не помню, кроме того, что в начале это было похоже на обморок. Что-то вроде задергивания завесы или выключения света. Все стало черным. Спустя немного времени было уже не черно, но не было и света. Был какой-то серый туман. Не знаю, как еще это описать. Не было так темно, как в полночь, но я не видел ни одной световой точки. Затем я почувствовал, что происходит бурная деятельность. Где-то около того момента я стоял на полу, но видел себя. Я подумал, как это необычно, я восседал где-то там и мог смотреть вниз, и я никогда не замечал, что пол был из черно-белых плиток. Это первая вещь, которую помню после отключки сознания. Я получил много света, потому что мог видеть черную и почти белую плитку. И я узнал себя там внизу, скрученного в полуэмбриональном положении. Два-три человека подняли меня и положили на поддон – не на поддон, а на тележку, металлическую, с четырьмя ножками. Они связали мне ноги и начали двигать обратно в генеральную дирекцию, откуда я вышел. Мы спустились туда, и они повернули меня к главному залу. Это было в тот момент, когда я заметил другое похожее на стол устройство с кучей материалов на нем. Позже я узнал, что это была машина, с помощью которой они тебя ударяют. Мы собирались встретиться – имейте в виду, я не наркоман. У меня не было галлюцинаций, и я никогда не выезжал на чем-то подобном. Нет здесь плода моего воображения. Я никогда не читал на эту тему…

    Автор: Как Вы себя чувствовали в том состоянии?

    Ч.: Очень хорошо, жизнерадостно. Я думал: вот здорово, здесь что-то происходит такое, о чем никто больше не знает…

    А.: Когда Вы смотрели вниз, видели детали?

    Ч.: Да. Я видел все детали наподобие пятен крови на стене, когда некоторые артерии у парня были вскрыты и брызгали вверх на стену, и никто ее не отмывал.

    А.: Видели ли Вы свое лицо?

    Ч.: Я видел свое правое ухо и эту часть своего лица, поскольку лежал ниц.

    А.: И тележку, которую катили вниз по залу?

    Ч.: Да. Она ужасно шумела. Это отвлекло мое внимание.

    А.: Вы видели, как они ударяют Вас?

    Ч.: Да. В первый раз.

    А.: Как это выглядело?

    Ч.: В каком смысле?

    А.: Могли бы Вы описать событийную последовательность того, как они ударяли Вас?

    Ч.: Я думал, что они слишком много напряжения дают моему телу. Мое тело прыгало примерно на два фута от стола. После первого шока и в то время, когда они дали второй раз, я вернулся в свое тело…

    А.: Оттуда, где Вы были, Вы могли видеть монитор?

    Ч.: Он был наподобие осциллоскопа. Просто слабая белая линия, движущаяся, с небольшим пушком, падающим вниз. Это казалось пушком, но более походило на прямую линию. Это был небольшой монитор, не такой, который они на тебя ставят в комнате сердечной катетеризации. Эта вещица была размером с восьмидюймовый конверт. Она делала одинаковые полоски снова и снова…

    А.: Где примерно на Вашей груди они клали те лопасти?

    Ч.: Ну, это были не лопасти, Доктор. Это были круглые диски с ручками на них. Не лопасти. Они один положили сюда (мне показалось, что он был больше другого), а второй – сюда.

    А.: Делали ли они что-либо с Вашей грудью перед тем, как положить те вещицы на нее?

    Ч.: Они воткнули иглу в меня. Я тогда подумал, что это выглядит наподобие одного из ритуалов индейцев-Ацтеков, когда они извлекали сердце у девственниц. Они брали ее двумя руками – я подумал, что это очень необычно – и запихали в мою грудь вот так. Он взял верх его руки и его палец и отправил это домой. Я подумал, это было весьма необычно.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    А.: Делали ли они что-либо с Вашей грудью перед тем, как дать шок?

    Ч.: Не они. А другой доктор, когда они сперва забросили меня на стол, ударил меня. Имею в виду, он действительно адски меня долбанул. Он замахнулся кулаком над своей головой и ударил меня прямо в центр груди. А потом они нажимали на мою грудь наподобие искусственного дыхания, не точно как это, но любопытно схоже с искусственным дыханием.  Они засунули пластиковую трубку наподобие той, какую ты кладешь в баллон с маслом, они засунули это мне в рот.

    А.: Пытались ли они запустить капельницу?

    Ч.: Да. Они старались запустить одну на моей левой руке, но рука была сломана в дверях. Затем они пошли выше и положили длинную лопасть, и лопасть была под столом. Они высунули ее и затем запустили ее на обратной стороне моей руки. Но я уверен, что это было после того, как монитор начал регистрировать сердцебиение и я вернулся в свое тело.

    А.: Когда-либо Вы видели такую последовательность событий по телевизору?

    Ч.: Нет. Но после того, как выписался из больницы, у них была программа «Непредвиденный случай» [Emergency]. Я посмотрел ее, и в одной из частей у них была остановка сердца на бетоне, на улице. Я начал смотреть это, но не смог, поскольку у меня начались реальные тяжелые боли в груди лишь от одного просмотра. Я должен был подняться и уйти, и принять нитроглицерин. Моя жена мне не позволяла смотреть на это. Но я всего лишь глянул первую часть, где они распарывали у мужчины рубашку.

    Вкратце, этот мужчина реконструировал следующие события из своего автоскопическогоNDE: его тело было поднято с пола на носилки; его ноги привязали к носилкам; резкий удар «доктора» по его груди с последующим мануальным сдавливанием  груди; его тело катилось вниз по залу на носилках навстречу аварийной тележке с дефибриллятором, кардиальным монитором и другим реанимационным оборудованием; введение пластиковой дыхательной трубки в его рот; кардиальный монитор; инъекцию медикаментов внутрь сердца; две попытки кардиальной дефибрилляции и возвращение в физическую сознательность, после которой была запущена капельница с задней стороны его правой руки.

    Комментарий: Записи приемного покоя (недоступные этому мужчине) указывают, что он прибыл в госпиталь в 19:43 с жалобами на острую боль в груди. Эта боль первоначально диагностирована как хиатальная грыжа, болезненное желудочное расстройство. Ему дали немного болеутоляющего и отпустили домой. Когда он покидал приемный покой в 21:35, внезапно упал в холле. Немедля нашли у него отсутствие пульса и дыхания и началиCPR. Было использовано несколько сердечных медикаментов. Две дефибрилляции в 400 джоулей (электрошок на груди) было подано по причине вентрикулярной фибрилляции (перебоя в работе сердца), после которых мужчина вернулся в сознание. Далее он был доставлен в отделение интенсивной терапии госпиталя с окончательным диагнозом – острый инфаркт Миокарда (сердечный приступ) и остановка сердца.

    Автоскопическое описание этим мужчиной своей остановки сердца иCPR хорошо соотносится с медицинским отчетом, записанным в его карте. Как обычно в подобных ситуациях, медицинская запись резюмирует лишь часть деталейCPR-процедуры (тип и дозу сердечных медикаментов, тип сердечной дизритмии, электрическая дефибрилляция и т.д.). Однако, отчет мужчины описывал в процедурных деталях, как происходилаCPR. Его описание чрезвычайно точно в изображении внешнего вида обеих техникCPR и надлежащей последовательности, в которой производились каждая из этих техник – например, удар по груди, внешний массаж сердца, введение дыхательной трубки, назначение  медикаментов и дефибрилляции.

    Тем не менее, введение сердечных медикаментов непосредственно в сердце специально не упоминалось в записях приемного покоя. Эта процедура сегодня обычно не проводится во время внутрибольничнойCPR, но была обычной практикой в ранних семидесятых, когда произошла остановка сердца этого мужчины. Это был быстрый (подчас опасный) метод назначения сердечных лекарств, когда не было непосредственно доступно никакого другого внутривенного способа подачи медикамента. В случае этого мужчины, он, несомненно, не имел капельницы поблизости в то время, как был поражен, поскольку шел домой. Более того, из его собственного описания, он вспоминал капельницу, запущенную на его правой руке после реанимации. Вполне вероятно, что направленные в сердце медикаменты был даны при экстренных обстоятельствах остановки его сердца, и что регулярная капельница была запущена в более позднее время.

    После нашего интервью я зашел узнать, что у этого мужчины все в порядке, и посетил его несколько раз у него дома. Я ни разу не находил никаких симптомов того, что он обладал более чем дилетантским знанием медицины. Более того, из течения нашего первоначального разговора во время интервью как такового (которое было не запланировано и непредвиденно) очевидно, что многие детали, им описанные, были даны в ответ на мои собственные расследования и не были добровольными, как можно было бы ожидать от информированного человека, пытающегося «реконструировать» события реанимации вследствие детального знания процедуры. Я также был поражен его реакцией на мое непреднамеренное использование слова «лопасть» для описания инструмента, который держали на груди пациента во время электродефибрилляции. «Лопасть» - это широко используемый термин для этих инструментов и настолько укоренившийся в моем сознании, что я использовал его, не думая. Мужчина продемонстрировал свое незнание данного слова свои ответом: «они не были лопастями, Доктор. Это были круглые диски с ручками. Не лопасти». Его описание довольно точное, конечно, в буквальном смысле. Однако, его реакция была еще одной уликой того, что он не был сведущ в обычной больничной терминологии и процедуре, особенно когда это касаетсяCPR.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Случай 3

    Мистер Дж. (I-63-2), опрошенный в январе 1979, был сорокашестилетним рабочим из маленького городка северной Джорджии. Во время его второго сердечного приступа и остановки сердца в январе 1978 он столкнулся с нижеследующим автоскопическим опытом:

    Человек: Думаю, я заболел, и они подняли края моей кровати. Я просил их опустить их там, чтобы я мог подниматься. Они не стали. Помню, поднялся на спинку кровати – и это было последним, что я помню до того, как плавал вверху у потолка. Я лежал в кровати с поднятыми краями, и доктор был там, и моя жена была там, и кто-то еще там был – не знаю, санитар ли это был или еще кто. Медсестра была с этой стороны кровати с этой машинкой. Она подцепила штуковины для шока к ней и положила одну сюда, а другую вот сюда [показывает на соответствующие места груди], а я видел, как билось мое тело, и вернулся. Знаете, было похоже, будто они берут тебя и кидают. Было похоже на то, что я был разделен, а потом будто два войска сошлись в сражении. Я вроде как был там [показывает на потолок], а оно схватило меня и мое тело и заставило вернуться в него, запихало в него.

    Автор: Как ощущалось пребывание на потолке?

    Ч.: Это было прекрасно. Мне было плохо, потому что жена плакала, она выглядела такой беспомощной, знаете. Но было прекрасно. Не было больно… Я мог видеть, но не мог чувствовать. Я не мог слышать, но все там видел.

    А.: Вы отчетливо все видели?

    Ч.: О, да! Как вот сейчас я смотрю на Вас. Очень четко… Казалось, я мог лететь куда угодно, куда захочу. Я мог проплыть сквозь стену и сквозь все, что угодно.

    А.: Вы пытались это сделать?

    Ч.: Нет. я только пытался вернуться.

    А.: Вы хотели обратно в тело?

    Ч.: Да.

    А.: Почему?

    Ч.: Потому что жена там стояла и плакала…

    А.: Сколько раз она [медсестра] делала это с Вашей грудью?

    Ч.: Я знаю только об одном разе.

    А.: Вы видели, что с Вами происходило?

    Ч.: Я видел, пока она клала это на меня.

    А.: Во всех деталях?

    Ч.: Да. Все отошли. Я лежал там, а она подцепила их, протерла что-то тут и там и что-то сделала с их кончиками. Не знаю, что она сделала.

    А.: Кончиками чего?

    Ч.: Тех двух вещиц, которые у Вас есть. Было похоже, что она их вытирает или что-то такое делает с ними.

    А.: Что Вы имеете в виду? Как она это делала?

    Ч.: Ну, не знаю, она их прикасала друг ко другу.

    А.: Покажите как-нибудь, как это выглядело.

    Ч.: Ну, она потянулась и сняла их с машинки, похожую на эту, и то ли вытерла их, то ли соединила их как-то так, и все отодвинулись от нее. Сначала она одну положила сюда [на грудь], а потом тронула меня здесь, вот и все.

    А.: Как она запустила машинку?

    Ч.: На ней был переключатель. Эти штуковины были сверху, а переключатель ниже, с правой стороны. Я никогда раньше ни одной такой машинки не видел, поверьте. Казалось, она включила переключатель - или сняла их и соединила между собой, а потом включила и положила их на грудь: одну сюда, а другую туда. Это все, что я помню.

    А.: Вы видели свое тело, когда его подвергали шоку?

    Ч.: Да. Оно прыгало примерно на такую высоту [показывает около одного фута].

    А.: Долго ли после этого пришлось ждать окончания?

    Ч.: Примерно столько [щелчок пальцем]. Я не видел, как она снимала эти штуковины с меня.

    А.: Но видели, как тело поднимается?

    Ч.: Казалось, я далеко от кровати, а оно шлепается, как тряпичная кукла…

    А.: Вы видели раньше, как это происходило с другими?

    Ч.: Да. Я видел это по ТВ в «Медцентре» или чем-то таком. Но я прыгал выше, чем они [на ТВ]. Такое на ТВ просто коробит Вас. Знаете, будто я подпрыгнул на такую высоту от кровати.

    А.: Вы сказали прежде, что когда она положила эти штуковины на Вашу грудь, люди отошли назад?

    Ч.: Они отодвинулись от нее назад.

    А.: Как думаете, почему?

    Ч.: Не знаю, наверно, из-за электрического заряда или чего-то такого, или она сказала им так сделать.  Не слышал, говорили они что-либо или нет.

    А.: А раньше Вы видели, чтобы люди так отходили?

    Ч.: Нет. Единственный раз я видел эту машинку в работе в кино, которое показывало, куда на груди они клали ее – оно лишь показывало маленькую сцену этого. Не показывало целого тела. Я никогда не знал, как эта машинка работает, если говорить по-правде.

    А.: Было ли там что-то еще в комнате, что Вы могли видеть с потолка?

    Ч.: Я знал, как комната устроена. Вы входите в нее здесь, и там была раковина, а кровать была здесь, а машинка – здесь, а другая – тут, какой-то дыхательный аппарат, как мне верится. Должно быть, кислород. У них над раковиной был шкаф с запасом всякой всячины. Я видел это – простыни или еще что-то белое и сложенное… 

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Автор: Вы видели верхушки их голов?

    Человек: Да. У доктора Е. волосы наверху были симпатично редкими, я видел его примерно раза три. Обычно я видел доктора Ф. У него тут волосы были жидкие, а парень, который с ним в палате был, реально был плешивым, а у медсестры волосы были заделаны назад как-то так. У нее была белая шапочка.

    А.: И Ваша жена была там, когда это происходило?

    Ч.: Да.

    А.: Что она делала?

    Ч.: Просто стояла там. Доктор Е. с этим парнем были ближе к кровати, а она дальше. Она стояла почти в дверях и плакала. А затем все попятились.

    А.: Они что-нибудь еще делали с Вами перед тем, как положить эти штуки на грудь и дать ток?

    Ч.: Они уже запустили капельницу в палате неотложной помощи.

    А.: Вы видели сквозь стены?

    Ч.: Я смотрел только на себя. Сконцентрировался вокруг себя и того, что они делали.

    А.: Это казалось реальностью для Вас?

    Ч.: …Я знаю, что это была реальность. Я знаю, что был там. Могу поклясться на Библии, что был там. Но если кто-то захочет опустить меня – можешь доказать то или это? – я ничего не смогу доказать. Но знаю, что был там. Не могу доказать это никому из тех людей, потому что они меня не видели. Нет никакого способа это доказать, но я был там!

    А.: Вы там что-нибудь еще видели?

    Ч.: Нет. Я реально ни на что не обращал внимания, кроме как на себя и на ту медсестру с этими штуковинами. Это казалось неважным. Ничто важным не было, кроме моей жены и той медсестры…

    А.: Вы видели цвета предметов?

    Ч.: Я видел их так же, как сейчас.

    А.: Вы читали или слышали о такого рода опытах до того, как приобрести собственный?

    Ч.: Нет. Потому что я не верил в это. Я не верю в призраков…

    Итак, этот мужчина утверждал, что «видел» следующие события во время остановки своего сердца в отделе интенсивной терапии этого госпиталя в Джорджии: его жена стояла у дверей, плача; медсестра у его кровати брала лопасти дефибриллятора и соединяла их; люди отступили от его кровати; лопасти дефибриллятора были положены на его грудь; и его тело сотрясалось в ответ на дефибрилляцию. Ни о каких других реанимационных мерах сообщено не было. Он указывал, однако, общую планировку комнаты так, будто «наблюдал» ее со своей точки зрения у потолка, и утверждал, что смотрел вниз на головы присутствующих в комнате.

    Комментарий: доктор записал в медицинской карте, что этот мужчина был срочно доставлен в больничный приемный покой с подозрением на сердечный приступ. В палате неотложной помощи была запущена капельница. Непосредственно по прибытии в отделение коронарной терапии (CCU) «у него развилась рвота, а вскоре – вентрикулярная фибрилляция [остановка сердца]. Оперативно отреагировали дефибрилляцией».

    Лента монитора, документирующего вентрикулярную фибрилляцию этого мужчины, была включена в «Отметки о прогрессе» в его медицинской записи и указывала, что он уже был подключен к сердечному монитору в отделении коронарной терапии прежде остановки сердца. При непосредственной доступности прикроватного дефибриллятора вCCU, надлежащим лечением вентрикулярной фибрилляции, отмеченной на мониторе, была незамедлительная электрическая дефибрилляция. Согласно медицинским записям, она была проведена успешно. Автоскопический отчет этого мужчины о его реанимации также включал в себя описание единственного электрошока от дефибриллятора при отсутствии иных мерCPR, описанных в Случае 1 и Случае 2. Более того, описание дефибрилляции соответствовало обычной медицинской процедуре. Он «наблюдал», как медсестра сначала подцепила лопасти дефибриллятора и «прикасала их друг ко другу». Это общая техника, предназначенная для равномерного распределения смазки на поверхности этих лопастей, чтобы гарантировать хороший контакт с кожей груди. Затем, «все отодвинулись назад» - то есть, все отошли от кровати во избежание электрошока, когда дефибриллятор был разряжен. Затем, «она положила одну сюда, а другой дотронулась здесь», и его тело «подпрыгнуло примерно на столько [один фут]».

    Поскольку он сообщил о том, что его жена присутствовала при его остановке сердца, я впоследствии опросил ее. Она вспомнила, как сопровождала мужа вCCU. Она тогда плакала. Она видела, как его рвало и как он свалился обратно в кровать без сознания. Когда медицинская команда подготавливала дефибриллятор, она попросилась выйти из палаты. Она зашла за угол и стояла, глядя на реанимацию сквозь большое оконное стекло, которое представляло собой переднюю стену палаты. Непосредственно перед дефибрилляцией окно задвинулось шторами. Когда она посетила мужа на следующий день, он рассказал ей о своем автоскопическом околосмертном опыте. Сперва она подумала, что он «шутит», но позже убедилась, что нечто странное произошло, ведь, с ее собственных слов, «части [реанимации], которые я видела, были рассказаны им, и все время, как она происходила, я думала, что он был без сознания. Я думала, если ты без сознания, то не можешь знать, что в действительности происходит».

    Позже я снова опросил этого мужчину относительно ухода его жены из палаты незадолго до дефибрилляции. Он стал утверждать, что специально не отмечал то, как она покинула палату, но это могло произойти, поскольку после первых же моментовNDE«смотрел только на себя. Сконцентрировался вокруг себя и того, что они делали». Он четко помнил, что видел жену в палате плачущую в начале своего автоскопическогоNDE, что соответствует свидетельству женщины.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Структурированная часть интервью могла заканчиваться кратким набором определенных биографических пунктов: возраст, пол, национальность, годы официального обучения, профессия, место жительства, религиозная принадлежность и частота посещения церкви. Мы могли также узнавать, знал ли пациент что-либо об околосмертном опыте из других ресурсов до его личного столкновения с ним. Наконец, каждый пациент мог быть спрошен оценить эффект, если таковой имеется, который кризисное происшествие (с околосмертным опытом или без него) произвело на его страх смерти и его веру в загробную жизнь.

    По завершении интервью, мы могли уделить время каждому пациенту на обсуждение любых вопросов или чувств, которые он мог иметь. Как оказалось, почти каждый пациент, имевший околосмертный опыт, тем или иным путем высказывал нам огромную благодарность за уделенное время и интерес к прослушиванию его опыта. Многие не имели возможности обсудить это со своими ближайшими друзьями или родственниками из-за страха насмешек и, таким образом, нашли обнадеживающим то, что Сара или я выслушали их в некритической манере.

    Время интервьюирования было значительным. Если пациент недавно претерпел околосмертный кризис, мы хотели интервьюировать его столь часто после события, насколько это было возможным, пока детали были свежи в его сознании.  Как бы то ни было, раннее интервью уменьшало вероятность влияния  на содержание опыта пациента обсуждений с членами семьи, чтения материалов по теме и т.д. Однако, состояние здоровья пациента должно было быть относительно стабильным для того, чтобы мы посчитали уместным начинать наше интервью. Пересказ околосмертного опыта был очень эмоциональным событием, которое могло иметь неблагоприятный эффект для критически больного и нестабильного пациента.

     Определение места для интервью зависело от состояния здоровья пациента. Нашей целью было создание приватной и непрерываемой атмосферы, насколько то возможно при интервьюировании и аудиозаписи. Если пациент был амбулаторным, интервью могло проводиться в наиболее приемлемой приват-комнате госпиталя или в офисе. Многие интервью по необходимости были проведены у больничной койки. Запись делалась на месте и могла иногда прерываться из-за постоянного потока клинических процедур, связанных с типичной рутиной госпиталя (администрирование лечения, проверка кровяного давления и т.д.). Подчас слабость пациента вынуждала заканчивать интервью совершенно и продолжать на следующий день. В начале, Сара и я признали, что в отношении госпитализированных пациентов, оправившихся от около-фатального происшествия, длинное интервью не практично. Соответственно, мы ограничили количество основных вопросов до нескольких особо необходимых и сфокусировали наши главные усилия на содержании околосмертного опыта как такового.

    sabom

    Наши интервью серьезно начались в мае 1976. Вовремя другие врачи и парамедицинский персонал узнали о нашем исследовании и начали направлять к нам своих пациентов, имевших околосмертный опыт. Более того, мы начали проводить беседы с местными церквями и группами граждан и неизменно приобретали несколько новых случаев от нашей аудитории. Мы опрашивали этих лиц тоже и делали все усилия, чтобы получить их медицинские записи для документирования деталей их критических происшествий. С тех пор, как эти случаи попадали в поле нашего внимания, они не вписывались в форму проспективного изучения, как было описано ранее в этой главе. Большинство из тех вопросов по поводу околосмертного опыта, на которые мы хотели получить ответ (например, частота встречаемости), требовали проспективного подхода. Поэтому при анализе наших данных эти переданные на рассмотрение случаи хранились строго отдельно от проспективных, внутригоспитальных интервью. Когда проспективные и переданные на рассмотрение случаи будут позже изображаться в сей книге для описания различных аспектов околосмертного опыта, каждый из них будет помечен номером интервью в ТаблицеI приложении.

    При прогрессе интервьюирования, становилось очевидным, что пациенты, имевшие околосмертный опыт во время их критического происшествия, теряли изрядную часть своего страха смерти; результат сей отсутствовал у пациентов, переживших подобные критические события без подобного опыта. Мы решили документировать дальше это очевидное различие в отношении к смерти между пациентами, имевшими и не имевшими околосмертный опыт, путем написания писем каждому лицу в исследовании двух шкал смертельной тревоги – Темплера и Дикштейна. Эти шкалы были отдельно подтверждены опубликованными отчетами в физиологической литературе. Шкалы рассылались каждому пациенту по меньшей мере шесть месяцев после даты интервью.

    В июле 1978, я завершил свое обучение во Флориде и переехал в Атланту, вступая в свое нынешнее положение ассистента профессора медицины в Университетской Школе Медицины в Эмори и штатного врача вAthlantaVeteransAdministrationMedicalCenter. Сара переехала в Луизиану, чтобы закончить свои докторские занятия по соцработе. Моя должность в Эмори и вVeteransAdministrationHospitalувеличила мой доступ к околосмертным выживальщикам до такой степени, что я ежедневно контактировал с пациентами в общемедицинских палатах и в отделах интенсивной терапии. Более того, врачи и парамедицинский персонал других госпиталей Атланты направляли ко мне своих пациентов, сообщающих об околосмертном опыте. Таким образом, мое исследование продолжается. Эта книга представляет собой набор данных, собранных в течение пяти лет расследования – с мая 1976 по март 1981.          

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Случай 4

    Мистер С. (I-32), военный летчик в отставке из северной Флориды, был сорока четырех лет на время нашего интервью в мае 1978. За пять лет до того у него случился обширный инфаркт с остановкой сердца, и у него был автоскопическийNDE. Наше интервью следует ниже:

    Человек: У меня случилась остановка утром, следующим после ночи, когда у меня был второй инфаркт… Я думал, что сплю. Было 2 или 3 утра… Я чувствовал себя так, будто никогда у меня не было инфаркта. Я не знал это до тех пор, пока люди не собрались вокруг. Думаю, я, вероятно, заснул, когда остановка произошла. Первое, что помню, было то, что прозвучал Код Блю [другое название Кода 99] по внутренней связи, и все забежали.

    Автор: Вы видели, как люди забегали?

    Ч.: Да. Думаю, я видел их. Помню лица и медсестер, и Доктора А., который был тогда человеком по внутренним болезням и который оказался там.

    А.: Откуда Вы это наблюдали?

    Ч.: Я не могу определить позицию. Было так, как будто я был отсоединен, стоя на стороне и глядя на все происходящее, не как участник, а как незаинтересованный наблюдатель.

    А.: Заметили ли Вы что-нибудь еще в комнате, помимо людей? Что они делали?

    Ч.: Ну, сначала они сделали инъекцию в капельницу, резиновую прокладку для толчков. Я получил массу лидокаина, лидокаиновых толчков, потому что была аритмия. Затем они меня подняли и переместили на фанеру. Это когда доктор А. начал нажимать на грудь, и не было больно, хотя сломалось ребро. Я не чувствовал боли.

    А.: Они что-нибудь вообще делали с Вашим лицом?

    Ч.: Нет.

    А.: Они делали Вам искусственное дыхание?

    Ч.: На мне был кислород.

    А.: Как они дали кислород?

    Ч.: Они еще до этого положили мне кислород, одну из тех носовых трубочек, и они это вытащили и положили на лицо маску, покрывающую рот и нос. Эта штуковина была с давлением. Помню, вместо того, чтобы просто там быть кислороду, она шипела как под давлением. Казалось, что кто-то держит эту вещь большую часть времени.

    А.: Держит над Вашим лицом?

    Ч.: Верно.

    А.: Можете описать, как она выглядела?

    Ч.: Это была маска из мягкого пластика, светло-зеленого цвета.

    А.: Она к чему-то была подсоединена?

    Ч.: Шланг, идущий к кислороду – и все.

    А.: Насколько Вы можете сказать, откуда Вы смотрели, затрудняла ли маска Ваше зрение, если были открыты глаза?

    Ч.: Ну, единственным способом было смотреть прямо вверх, потому что лежал на спине.

    А.: Помните ли Вы некоторые другие детали того, что происходило в палате?

    Ч.: Помню, они перетаскивали тележку, дефибриллятор, вещицу с двумя лопастями на ней. Помню, они говорили, что очень много ватт-секунд или что-то подобное про вещицу, и они мне ею дали разряд.

    А.: Заметили ли Вы какие-либо детали машинки как таковой или тележки, на которой она стояла?

    Ч.: Помню, спереди у нее был счетчик. Полагаю, он считывал напряжение или ток, или ватт-секунды, или что-то еще, на что его программировали.

    А.: Можете отметить, как выглядел этот счетчик?

    Ч.: Он был квадратным и имел две стрелки - одну фиксированную и одну, которая двигалась.

    А.: Как она двигалась?

    Ч.: Кажется, она довольно медленно поднималась, правда. Она не хлопала вверх, как в амперметре или вольтметре, или в чем-то регистрирующем.

    А.: И насколько высоко она поднялась?

    Ч.: В первый раз она была между одной третью и половиной шкалы. А потом они сделали это снова, и в этот раз она зашла за половину шкалы, а в третий раз она была около трех четвертей.

    А.: Какая взаимосвязь была между двигающейся стрелкой и фиксированной стрелкой?

    Ч.: Думаю, фиксированная стрелка двигалась каждый раз, когда они ударяли по штуковине и кто-то с ней возился. И думаю, что они двигали фиксированную стрелку, и она оставалась неподвижной в то время, как другая двигалась.

    А.: Заходила ли движущаяся стрелка за фиксированную когда-либо?

    Ч.: Я так не думаю, но точно не помню.

    А.: Остальная часть машинки как выглядела?

    Ч.: На ней была куча циферблатов. Она была на колесиках с маленькими перилами вокруг нее, и там была всякая всячина на ней. И две лопасти с прикрепленными проводами.

    А.: На что похожи были лопасти?

    Ч.: На круглые диски с ручками.

    А.: Как они работали?

    Ч.: Они держали каждую в отдельной руке и клали на мою грудь, и казалось, будто они их обе сжимают одновременно.

    А.: Вы видели, как они разряжали машинку?

    Ч.: Нажатием кнопки наверху; думаю, это было похоже на рукоятку с маленькими кнопочками на ней.

    А.: Вы видели, где на вашей груди они клали лопасти?

    Ч.: Верно.

    А.: Когда они разрядили машинку, на что это было похоже?

    Ч.: Я видел себя трясущимся, но опять же, не было больно так, как должно было быть при электрошоке.

    А.: Все Ваше тело тряслось?

    Ч.: Да.

    А.: И сколько раз так было?

    Ч.: Три.

    А.: Они делали что-нибудь еще в палате из того, что Вы помните?

    Ч.: Он нажимал на мою грудь как при резком ударе.

    А.: В какой последовательности это происходило?

    Ч.: Сначала он дал шок, потом он стал нажимать, а потом они дали шок, он снова нажал, и они еще раз дали шок, и где-то в это время я пробудился, приходя в сознание, и я стал собой... 

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Случай 5

    Мистер М (I-67) был 62летним вышедшим на пенсию механиком и жил в маленьком городке северной Флориды, когда я впервые опросил его в марте 1979. За год до того он претерпел сердечный приступ с остановкой сердца, во время которой столкнулся со следующим автоскопическим околосмертным опытом:

    Человек: Когда они меня доставили в госпиталь, они взяли меня, стащили с меня одежду и положили на стол. Вот когда реально у меня был сердечный приступ… Затем внезапно показалось, что я поднимаюсь вверх. Я поднимался. Комната казалась будто во свете. Не знаю, откуда шел этот свет. Я смотрел вниз, а они работали надо мной. Будто просто поднимаешься с постели, что-то вроде того. Я был поверх себя и смотрел вниз. Они работали надо мной, пытаясь вернуть. Сперва я не понимал, что это мое тело было. Я не думал о том, что умер. Это было необычное чувство. Я мог их видеть, как они надо мной работали, только потом я понял, что надо мной. Я не чувствовал боли, как бы то ни было, и было больше мирное чувство. Смерти нечего бояться. Я не чувствовал ничего. Они сделали укол в паху. Доктор Б. подошел и решил дать один на мою левую – ну, не в подмышку, но в бок. Потом он передумал и пошел на другую сторону, рядом с сердцем… Я видел, как они пытались вернуть меня с помощью тех подушечек. Они положили на эти подушечки что-то наподобие смазки (похоже было), потерли их друг об друга и положили на мое тело, и оно подпрыгнуло. Но я не чувствовал этого, даже в то время. Они пододвинули его обратно и снова ударили, и оно снова пошло назад… [Позже] Когда доктор Б. увидел меня, то сказал мне, что я был на волоске от смерти и все такое. Я ему сказал: «Доктор Б., я не мог умереть. Я знал все, что происходило». Я ему сказал, что когда он подошел к моей правой подмышке, то передумал, перейдя на другую сторону. Он сказал, что это невозможно, я не мог это видеть, что я был официально мертв в это время. Он просто покачал головой. Он просто не мог это понять. И я спросил: «Я прав?» Он ответил: «Да, Вы правы!» Он просто покачал головой и вышел… Я чувствовал себя живым. Это было как будто так же, как если б я стоял и разговаривал с Вами. Я слышал их и видел, как они работают надо мной, и слышал их разговаривающих и отдающих указания и распоряжения. Казалось, будто я был над своим телом и видел все, что происходит…

    Автор: Оставались ли Вы бодрствующими, когда они в начале доставили Вас в приемный покой?

    Ч.: Да, сэр.

    А.: Вы где-то там потеряли сознание?

    Ч.: Нет, сэр. Я никогда не терял сознания, кроме одного того раза, когда я вышел, когда они казались отступившими от меня. Они отошли на некоторую дистанцию. Я никогда не отключался. Он [доктор Б.] сказал, что я должен был отключиться, но на самом деле этого не произошло. Просто было похоже на то, что я поднялся и двигался.

    А.: Насколько высоко Вы поднялись?

    Ч.: Всего лишь над их головами. Я их хорошо видел…

    А.: Как они работали над Вами?

    Ч.: Они клали те подушечки на мою грудь. Они выкрикивали некоторые цифры или что-то еще. Единственное, что я мог предполагать, это то, что они давали электрошок моему телу или что-то подобное. Знаю, мое тело прыгало каждый раз, когда они клали те подушечки на меня.

    А.: Раньше Вы видели это?

    Ч.: Нет, сэр.

    А.: Было ли это больно?

    Ч.: Нет, сэр. Я ничего не чувствовал. Я не чувствовал даже тех шоков, которые они давали.

    А.: Вы тогда видели свое лицо?

    Ч.: Ну, не полностью. Я видел его пару раз, но они мешали. Медсестра стояла у моей головы, а доктор стоял сбоку с теми круглыми подушечками в руках.

    А.: Первым, что они сделали, это положили подушечки на Вашу грудь?

    Ч.: Нет. Сперва они дали мне уколы в пах, куда-то туда. Мне показалось, что туда они сделали укол. С моей правой стороны.

    А.: Видели ли Вы кардиальный монитор?

    Ч.: Да, сэр. Он был справа от подножия кровати. Сперва я его видел, когда он прыгал, а затем это прекратилось. После первой их попытки вернуть меня он прыгал несколько раз, а потом снова перестал. Это все, что я видел.

    А.: Сколько раз они ударяли Вас электричеством?

    Ч.: Примерно 5-6 раз они пытались это делать. Могу ошибаться, но примерно 5-6 раз.

    А.: Каждый раз они делали это одинаково?

    Ч.: Примерно. Казалось, они двигали подушечки кругом по моей груди немного. Когда я пришел в интенсивную терапию, сейчас, у меня были горящие отметины по всей груди.

    А.: Вы видели, как они работали с машинкой?

    Ч.: Нет, сэр. Он им выкрикивал какие-то цифры, а она была там у управления, и он держал это в своих руках.

    А.: На что были похожи те вещицы на Вашей груди?

    Ч.: Они были похожи на круглые металлические подушечки и были примерно в четверть или в половину дюйма толщиной.

    А.: Не могли бы Вы рассказать мне о том, как они пытались воткнуть иглу Вам в подмышки?

    Ч.: Казалось, он начал подходить под мою правую подмышку, а потом передумал и перешел на другую сторону. Он не именно под мышку это положил, а между грудью и подмышкой. Мне это казалось иглой.

    А.: Они оттуда брали кровь?

    Ч.: Нет, сэр. Верится, это был укол. Какая-то разновидность укола.

    А.: Они запустили капельницу в ней, не знаете?

    Ч.: Вы имеете в виду шнур?

    А.: Да.

    Ч.: Нет, сэр. Не знаю этого.

    А.: Вы замечали ли что-либо еще в палате?

    Ч.: Там была моя одежда, они ее подняли и сначала положили между моих ног. Потом попозже убрали.

    А.: Они нажимали Вам на грудь?

    Ч.: Верится, доктор Б. несколько раз так делал, но в остальном он использовал те подушечки.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    А.: На каком моменте Вы спустились обратно?

    Ч.: Примерно, когда во второй раз они пустил в ход те подушечки. Я их называю подушечками. Он натер их какой-то смазкой. Вот когда они меня вернули, и когда я вернулся в свое тело.

    А.: Это было после одного из тех разов, когда они давали Вам шок?

    Ч.: Да. Следующим, что помню, было то, что я снова был в теле, как и прежде. Я был, как больной.

    А.: Это был иной пункт наблюдения, чем до того?

    Ч.: Да, сэр. Без вопросов.

    А.: Когда Вы смотрели вниз, Вы видели верхушки голов?

    Ч.: Да. У большинства головы были покрыты. Там было две медсестры, они стояли у моей головы, две у ног было, а некоторые работали у той машинки. Не знаю, как Вы ее называете – электрокардиограмма или как-то еще. Полагаю, это что-то, чем они мне давали шок. Верю, их было 5-6 всех вместе.

    А.: Итак, доктор Б. сказал Вам, что то, что Вы видели, происходило в реальности?

    Ч.: Да, сэр. И доктор Б., должно быть, сказал об этом доктору Дж., потому что тот позже пришел и сказал мне, что иногда твое сознание не успевает умереть, и ты продолжаешь видеть вещи. Но я ему сказал, что казалось, будто я был над свои телом и смотрел вниз вместо того, чтоб быть внизу со своим телом.

    А.: Как Вы думаете, что это произошло с Вами?

    Ч.: Доктор Сабом, думаю, это Божья работа. Только так я могу объяснить. Я был у Бога тогда и Он мог сохранить меня. Через этот опыт я знаю, что есть жизнь после жизни, а не только смерть сама по себе.

    А.: Вы об этом говорили людям?

    Ч.: Лишь некоторым, ведь некоторые подумают, что ты спятил. Но я знаю то, что видел, и знаю тот опыт, который у меня был. Я слышал о подобном, но не верил никогда.

    Комментарий: Прилагается медицинская запись этого мужчины:

    Этот шестидесятилетний белый мужчина был доставлен в приемный покой на машине скорой помощи в 16:25. По прибытии он был насторожен, тревожен и жаловался на боль в груди. На медосмотре он был слегка синюшным, но его сердечно-легочный осмотр показал норму. В 16:50 ему ввели четверть зерна сульфата морфина, была проведена электрокардиограмма, показавшая норму. Немного спустя, он пришел в предсердную фибрилляцию по прямой линии [на кардиальном мониторе], а затем в вентрикулярную фибрилляцию [остановка сердца]. Была назначена полная сердечно-легочная реанимация. Пациент был кардиовертирован до нормального синусового ритма со случайными ранними вентрикулярными сокращениями [пропущенными ударами сердца]. Артериальные кровяные газы были извлечены во время процедуры и отправлены в лабораторию. Электрокардиограмма в 17:15 показывала синусовую тахикардию. Был дан атропин внутривенно  в 17:15, одна ампула бикарбоната натрия в 17:16 и четверть зерна сульфата морфина в 17:25. Пациент был переведен в отдел интенсивной терапии с диагнозом остановки сердца и вероятным острым инфарктом Миокарда [сердечный приступ]. По причине стойкой гипотензии [низкого кровяного давления], последующей за остановкой сердца, был запущен капельно допамин для поддержания кровяного систолического давления 100 мм ртутного столба.

    Собственный отчет этого мужчины об его реанимации о том, как он «наблюдал» ее во время своего автоскопического околосмертного опыта, включал в себя описание кардиальной дефибрилляции. Он отметил, что была нанесена «смазка» на поверхность двух «подушечек» до того, как они были помещены на его грудь. Описанная им процедура достаточно распространена и включает в себя применение гелеподобной субстанции на поверхности «лопастей» дефибриллятора для обеспечения хорошего контакта с кожей во время дефибрилляции. Лопасти часто «трутся» друг об друга для равномерного распределения геля на их поверхности.

    Мужчина описал «укол в паху» во время реанимационной процедуры. Согласно его медицинским записям, артериальная кровь была взята из его левой бедренной артерии во времяCPR для измерения количества кислорода в крови. Эта процедура была осуществлена с помощью введения небольшой иглы и шприца в паховую область для получения крови. При наблюдении со стороны легко можно было ошибиться и принять это за назначение «укола». Однако, здесь возникает расхождание, так как мужчина утверждал, что этот «укол» был произведен в его правый пах, в то время как лабораторный листок газа артериальной крови указывает место прокола как ‘LF’ – левый бедренный. Не имеет медицинского значения то, с какой стороны тела была взята кровь, что повышает возможность того, что лабораторный листок содержал ошибку. С другой стороны, мужчина мог запутаться в право-лево, когда рассказывал. Если он смотрел сверху вниз на свое тело от подножия кровати, правая сторона его физического тела могла быть на его левой стороне по отношению к его точке наблюдения. Подобная путаница с правым и левым была очевидна в другой части интервью, когда он описал, как доктор первоначально вводил иглу на левой стороне груди, а затем передумал и ввел ее «на другой стороне, около сердца» (сердце находится слева). Позже он поправился: «[доктор] пошел под мою правую подмышку, передумал и перешел на другую сторону».

    Итак, описание этим мужчиной дополнительных «уколов» «не точно в подмышке, а между грудью и подмышкой» - это изображение попыток его доктора найти подключичную вену, которая находится по обе стороны груди. Это часто используемая процедура для получения доступа к центральной венозной системе при введении лекарств во время остановки сердца или для введения контролирующих давление катетеров или кардиостимуляторов. Из его медицинской записи мы знаем, что кровяное давление этого мужчины было довольно низким после реанимации и что его следовало поддерживать внутривенными медикаментами (допамин). Достаточно вероятно, что доктор пытался ввести катетер контроля кровяного давления во время тех «уколов» - соответствующий шаг в том случае, когда пациент находится на медикаменте, поддерживающем его кровяное давление. Во многих случаях трудно найти подключичную вену глубоко в груди при нахлынувших обстоятельствах остановки сердца, и обычная процедура здесь – это пытаться сперва на одной стороне, а потом на другой. Если мое рассуждение верно, именно это и произошло, если базироваться на «наблюдениях» данного мужчины. Эта «неудачная процедура» не упомянута в медицинском резюме, поскольку это упоминание не принесло бы пользы. Однако, это – процедура, которую врач этого мужчины якобы подтвердил позже. К счастью, результатCPR и возможное восстановление этого мужчины не зависели от успешного завершения этой процедуры. Его внутривенные медикаменты, по-видимому, давались через капельничный шнур (вероятно, в руку), которая уже была на месте во время остановки его сердца, поскольку записи показывают, что он получил четверть зерна сульфата морфина в 16:50.

    Позже я опросил жену этого мужчины. Она с дочерью впервые услышали об его околосмертном опыте на следующий день после остановки его сердца, когда он рассказал им о деталях, наблюдаемых им во время его реанимации, подчеркивая спокойствие и мирную природу этого опыта. Кроме того, эта женщина сказала, что ее муж редко пересказывает этот опыт, но когда пересказывает, то это всегда соответствует его оригинальному описанию.

    В конце концов, я кратко поговорил с врачом мужчины. Хотя он не мог вспомнить деталей конкретно этой реанимации (она произошла за два года до этого), он сказал, что на протяжение многих лет было у него несколько пациентов, которые говорили ему об этих типах опыта, и что случай с этим мужчиной вполне мог быть одним из них. 

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Случай 6

    Мистер О. (I-57) был шестидесятилетним ушедшим на пенсию рабочим, когда я впервые проинтервьюировал его в августе 1977. В июле 1976 он пережил сердечный приступ  с остановкой сердца и комбинированным околосмертным опытом. Автоскопическая часть этогоNDE была описана так:

    Человек: У меня случился третий сердечный приступ, и это был настоящий ублюдок. Они сказали, что у меня были все виды спазмов… Когда я выходил, мог видеть мое тело лежащим там, и глядел обратно без сожаления… Я видел целое шоу, и сперватне знал, кто это, а потом посмотрел поближе – это был я; и я подумал: О, чувак, что это? И я не чувствовал разницы, которую сейчас понимаю. Я смотрел сверху вниз… Я поднимался медленно, будто плыл по мрачному полутемному коридору. Они работали надо мною адски. Они ползали по мне на коленках. Фактически, они сломали мне тазовую кость с правой стороны, где я видел то колено, поднимаясь… Они все качали головами, когда я поднимался, но я не видел этого… [использовали] эти электрические дерьмовины, которыми ударяют тебя… Все они уделались с этим, догадываюсь.  Я не чувствовал себя негодным и не ощущал никакого раскаяния или чего-то подобного… И я видел, как они воткнули иглу туда, почти в центр груди, но слева… Они просто всадили ее туда и ввели мне какую-то жидкость… Я видел все очень ясно, очень живо… Они ввели эту иглу мне, и ничего не произошло, так что они начали снова все по мне ползать, бить мою грудь, нажимать на нее, ударять кулаком. У меня слева было три сломанных ребра… И я думал: Что это? Что происходит? И я все поднимался выше и выше… Я ничего не слышал. Ни одного писка. Я все оценивал своим разумом… Помню, видел их в холле так ясно, как это может быть. Трое из них стояли там – моя жена, мой старший сын и старшая дочь, и доктор… Не было способа, которым я мог видеть кого-либо… Я знал чертовски хорошо, что они там… Я не знал, что происходит. Я не знал, почему они плакали… А затем я пошел дальше… Я пошел в другой мир…

    Автор: Вы были без сознания, когда это происходило?

    Ч.: О, да.

    Другими словами, этот мужчина утверждал, что видел следующие события во время автоскопической части своего околосмертного опыта: инъекцию в сердце; внешний массаж сердца; и присутствие его жены, старших сына и дочери, стоящих в холле госпиталя.

    Комментарий: Часть медицинской записи этого мужчины, описывающая детали остановки его сердца, не обнаружена. Его автоскопическое воспоминание реанимации включает в себя упоминание о внутрисердечной инъекции и внешнем массаже сердца. Наиболее интересный аспект его свидетельства, однако – это его утверждение, что он видел троих членов семьи, стоящих «в холле так отчетливо, как это может быть», и что «не было способа, которым я мог видеть кого-либо…»

    Я отдельно опросил жену этого мужчины, рассматривая его отчет. Согласно жене, ее муж был на амбулаторном этаже госпиталя той ночью, ожидая освобождения из госпиталя на следующий день. Она не планировала посещать его той ночью, поскольку он должен был вернуться домой очень скоро. Невзначай ее старший сын и дочь приехали навестить ее дома, и они трое решили удивить мужчину визитом, «так как ничего лучше не придумали». Без предупреждения они прибыли в госпиталь и пошли вниз по коридору, который вел в его палату. Они обратили внимание на «кучу беспорядка» в холле, смежном с его палатой, и их остановила медсестра, «по крайней мере, на десятой палате». Женщина узнала седые волосы своего мужа и поняла, что что-то не так. Его только что выкатили на кровати из его маленькой двойной палаты, и несколько докторов и медсестер работали над ним. Его лицо было отвернуто от нее, и все, что она видела, это верх его головы. Потом его подняли в отдел интенсивной терапии на другой этаж, не проходя мимо его жены и детей. На следующее утро, когда им разрешили увидеться с ним, он был дезориентированным и не мог говорить по причине «трубок в носу и во рту». Три дня спустя его состояние улучшилось, и он смог описать ей то, что произошло. С ее слов:

    Он все видел. Он видел, как они работали над ним. И он сказал мне, что видел, как мы стояли в конце холла. И он нас не мог видеть, потому что его голова была перед нами [лицо было повернуто в другую сторону]. Он не мог нас видеть… Он клялся, что видел нас, и сказал, что не мог. И даже если бы он просто лежал там в холле безо всякого сердечного приступа, то не смог бы нас узнать на таком расстоянии… И что весело, я не всегда была с одними же и теми людьми. У нас было шестеро детей, и они все выросли. Так что когда мы приходили повидаться с ним, каждый раз был разным. Один раз одна дочь могла прийти, или другая дочь или сын могли прийти, или я. А он мне сказал, кто там был… Он сказал, что видел нас, стоящих там и разговаривающих с доктором. И так и было… И когда он рассказывал мне различные штуки, которые видел, всегда было так же. Он это никогда не менял.

    Также я опросил дочь этого мужчины, которая была в госпитале той ночью. Хотя она не могла вспомнить много точных деталей именно этого визита (ее отец был госпитализирован несколько раз в том же году со своими сердечными приступами, и она была в затруднении запомнить четко его госпитализации), она помнила прибытие в госпиталь со своими матерью и братом во время остановки сердца ее отца. Она вспомнила это, поскольку это было неожиданное событие для ночи перед выпиской из госпиталя.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Выводы

    При сравнении сообщений о деталях в этих шести автоскопических околосмертных опытах с событиями действительного кризиса и обычной медицинской процедуры мы видим, что эти люди дали заслуживающие доверия изображения своих мытарств. Не смотря на то, что должны быть оценены их утверждения о том, что они наблюдали эти детали из позиции, удаленной от их физических тел, сперва нужно исключить другие, более традиционные объяснения этого феномена.

    1. Точное изображение околосмертного критического события, основанное исключительно на предшествующем общем знании. Ранее в этой главе я упоминал возможность того, что общее знание человека о техникеCPR, предшествующее его личной сердечной реанимации, может позволить ему «вслепую» реконструировать события, последующие за остановкой сердца, без фактического «наблюдения» их из автоскопической позиции. 25 «контрольных» сердечных пациентов были опрошены для оценки их уровня знания техникиCPR. Никто из них не утверждал, что имел автоскопический околосмертный опыт во время остановки сердца, но их бэкграунды были схожими с теми, кто имел. 80% из этих контрольных пациентов допускали как минимум одну серьезную ошибку при попытке описать внутрибольничныйCPR при помощи собственного знания этой техники – степень неточности, не увиденная в описанияхCPR, базирующихся на автоскопическомNDE. Это говорит о том, что описанияCPR из автоскопического околосмертного опыта не базируются лишь на предыдущем общем знании человека оCPR.

    Предположение о том, что автоскопический околосмертный опыт основывается на предыдущем генеральном знании техники  CPR, становится сомнительным, когда оценивается тип деталей техникиCPR, сообщенных из околосмертного опыта. Эти автоскопические детали являются довольно специфическими для фактической описанной реанимации и не могут иметь равное значение с клиническими обстоятельствами иных околосмертных критических событий. Например, мужчина из Случая 3 сказал, что егоCPR состояла исключительно из сердечной дефибрилляции – описание, соответствующее фактическим событиям, реконструированным из его медицинской записи. Мужчина из Случая 5 описал проведение нескольких дополнительных процедур, включающих в себя «укол в пах» - описание, согласное с его медицинской ситуацией, но не подходящее к состоянию пациента из Случая 3. Ничего общего нет между автоскопическим описанием Случая 3 и медицинской ситуацией в Случае 5. Это означает, что автоскопическое описание техникиCPR относительно специфическое для описанной реанимации. Если бы автоскопическое описание базировалось на «предыдущем общем знании» техникиCPR, эти специфические детали рассматриваемой реанимации не были бы найдены.

    2. Точное изображение околосмертного критического события основывается на информации, полученной от информированного наблюдателя. Всегда есть возможность того, что точность автоскопического околосмертного опыта относится к информации, переданной околосмертному выжившему кем-то (доктором, медсестрой и т.д.), кто был свидетелем реанимации. Я нахожу такую возможность маловероятной по двум причинам. Во-первых, тип информации, содержащийся в автоскопических описаниях – это не то, что могло быть объяснено пациенту, возвращенному после остановки сердца. Обычно свойственно объяснять реанимированным пациентам, что их «сердце перестало биться» и что был использован «электрический шок» на груди для стабилизации сердечного ритма, но нет мыслимой причины давать детали, сообщенные в типичном автоскопическом околосмертном опыте – введение пластиковых дыхательных путей, проверку пульса в сонной артерии или реакции зрачка в глазу, извлечение артериальной крови из руки или паха, движение стрелок на циферблате дефибриллятора и т.д. Во-вторых, несколько пациентов утверждали, что они сообщали об автоскопическом опыте вскоре после реанимации. Интервью с членами семьи подтверждают эти утверждения. Более того, эти члены семьи наблюдали то, что настоящее описание околосмертного опыта соответствовало последующим пересказам опыта их реанимированного родственника.

    3. Точное изображение околосмертного критического события основано на визуальной и вербальной перцепциях во время полубессознательного состояния. Как и хирургические пациенты, которые иногда могли слышать беседы между врачами и медсестрами в операционной во время общей анестезии (см. предшествующую главу), находящийся без сознания околосмертный пациент также мог слышать вербальные ремарки во время собственной реанимации. Если позже это вспоминалось околосмертным выжившим, возможно, его автоскопическийNDE можно было бы объяснить как комбинацию вербальной информации внутри визуальной картинки того, что фактически происходило. В предшествующих шести случаях, тем не менее, несколько автоскопически воспринятых событий были не аудиальной природы (например, модель движения стрелок на циферблате дефибриллятора). Более того, интерпретации некоторых автоскопических деталей указывают на то, что перцепции деталей были визуальными, а не слуховыми. Например, мужчина из Случая 5 описал «укол в пах… Мне показалось, что они туда дали укол…» Процедура, описанная им, является не инъекцией, а извлечением крови из бедренной артерии для определения кровяных газов. Если его автоскопическое описание этой процедуры основывалось на замечаниях других присутствующих, он затем не мог бы неверно интерпретировать цель процедуры. Как бы то ни было, подобная неверная интерпретация может быть легко понята, если мужчина наблюдал ее с отдаления, как он утверждал; «укол в пах» - это логичный вывод, основанный на визуальном наблюдении введения маленькой иглы и шприца в область паха.

    Но могли ли автоскопические перцепции возникнуть в результате прерывистых взглядов на реанимацию через физические глаза полубессознательной личности? Опять же я нахожу это маловероятным, поскольку множество деталей, описанных из автоскопическогоNDE, относились к объектам и событиям вне поля зрения реанимируемого. Наиболее примечательный пример, конечно, был дан мужчиной в Случае 6, который идентифицировал троих членов семьи, стоящих в коридоре госпиталя в то время, как его голова была повернута в противоположную сторону.

    Таким образом, мы попытались объяснить кажущуюся точность автоскопических околосмертных опытов предществующим общим знанием, переданной другим человеком информацией и физическими перцепциями зрения и слуха во время полубессознательности. Не одна из этих возможностей не является правдоподобным объяснением.

    Некоторые другие объяснения должны быть найдены для объяснения этих вещей – это задание осуществленно в заключительных главах этой книги.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    -=8=-

    «После-опыты»: рецидивные автоскопические встречи

    Это произошло в июле 1964. Я мчалась на встречу с дантистом, шел дождь. Я должна была поймать автобус; я пересекла пешеходный переход, но там не было светофоров… Когда я переходила, один мужчина заорал на меня, и я повернулась, чтобы понять, что он говорит – видимо, он пытался предостеречь меня – и меня сбил сзади черный автомобиль… Это последнее, что я помню перед тем, как я уже была над всей этой сценой и смотрела на происшествие. Я была совсем отдельно. Это было удивительно для меня… Не помню, чтобы слышала что-нибудь. Не помню, чтобы кто-то что-то говорил. Я просто смотрела… Будто я плаваю там, наверху… На уровне крыши или, может быть, немного выше… совсем отдельно. Думаю, больше всего меня поразило то, что я был лишена эмоций. Как будто я была чистым разумом. Мне не было страшно. Знаете, это было очень приятно и явно эмоционально оторвано от всей ситуации… [Помню], видела свою туфлю, раздавленную, под машиной… Помню, видела раздавленную серьгу. Помню, что была одета в новое платье, я надела ее второй раз – в то время я уделала всю свою одежду – и подумала: о, нет. Мое новое платье уничтожено. И я даже не подумала о своем теле, которое, возможно, также было разрушено. Было странно, что я реально не думала о том, что ситуация серьезна. Не думаю, что осознавала тогда что-то наподобие «мой Бог, я вне своего тела, что произошло со мной?»… Следующим, что я увидела, была женщина [водительница автомобиля], плачущая… Она стояла у машины, а машина остановилась ровно на том месте, где все это произошло… Помню, видела вмятину в машине. И видела свое тело. Мое внимание было на моем теле, когда дежурные клали его на носилки… Я видела себя в профиль. Я была фактически спереди и с боку от машины, наблюдая за всем этим. Скорая помощь была сзади машины. Я видела свое тело, как они его поднимали и клали на носилки. Фактически это было с некоторого расстояния оттуда. Но себя я видела в профиль… Помню, они смотрели мне в глаза. Думаю, они проверяли мои зрачки. Потом они начали поднимать мое тело тем специфическим образом. У меня было впечатление, что они дергали его вверх; и повезли в госпиталь так быстро, как могли. Как они со мной обращались – это что-то… Мне было это удивительно, ведь они меня поднимали весьма дилетантски. Они просто взяли меня под плечи и под коленки вместо того, чтобы подкатить носилки под меня и тогда только поднимать меня на что-то, с чем класть меня в скорую помощь. Их было двое [дежурных]. Я думала, они должны были бы быть профессионалами, но они не знали, что они делали. Помню, что думала весьма отстраненно, что, конечно, не было способом ощущать себя жертвой происшествия. Все было как-то отдельно. Помню, они клали меня – то есть, клали мое тело – в скорую помощь. После этого я больше ничего не помню до тех пор, пока не проснулась в приемном покое, и моя мать с моей служанкой там были, и я поняла, что они уже сделали рентген и прочие штуки… Следующим, что помню, было то, что я плакала в приемном покое, потому что не могла видеть… Я очнулась слепой и не могла видеть примерно три минуты после полного возвращения в сознание.

    Автор: Позже подтвердили ли Вы тот факт, что потеряли туфлю и серьгу?

    Человек: Да. Их мне вернули. Обе вещи были возвращены мне и, конечно, серьга была разбита, но туфля фактически не была повреждена. Забавно; [машина] проехалась по ее носку – или думаю, что так. Подтверждения этому у меня не было никогда… И помню, думала, как это странно, что меня выбило из туфлей. Лишь много позже я узнала, что это обычно, и о том, что происходит, когда ты ударяешься.

    А.: Вы когда-либо разговаривали с женщиной, которая Вас сбила?

    Ч.: Да. Она сказала, что не смотрела на дорогу. Она сказала, что с ней был маленький мальчик, но я не помню, чтобы видела его посреди всего этого. Помню, спросила ее, остался ли он в машине, и, по-видимому, так и было. Не помню, чтоб видела ребенка. Она сказала, что смотрела на него в момент инцидента, и я спросила ее: «Вы имеете в виду, что он был с Вами?» Она сказала: «Да». Говорю: «Он в машине остался?»,и она ответила: «Да, остался». Может быть, при наблюдении я была так заинтересована происходящим со мной, что не заметила его в машине. (I-6)

    Эта женщина сказала, что в госпитале претерпела «ужасное сотрясение мозга» и «гематому в третий раз, которая была величиной с мою голову». Это была эпидуральная гематома, вызванная кровотечением из разорванной артерии, лежащей, как женщина выразилась, «между содержимым мозга и черепом». Она вылечилась от повреждения мозга медикаментами и строгим постельным режимом в течение трех недель.

    Когда я интервьюировал ее в ноябре 1979, тринадцать лет спустя после инцидента, она была 32летней продавщицей и проживала в северной Флориде. Казалось, ее опыт был типичным автоскопическимNDE. Она утверждала, что прежде этого околосмертного опыта интересовалась «физической» литературой совсем мало, если вообще интересовалась.

    Но я начала ей интересоваться впоследствии, ведь я удивилась тому, что произошло… Знаю, что покинула свое тело [во времяNDE], потому что случилось нечто такое, что я могла делать почти все, что угодно. Понимаю, что я знала, что делать в то время, и что я, вероятно, была близка к смерти… Мне не о чем было разговаривать с людьми. Я упомянула об этом своей матери, и она посмотрела на меня характерно, как если бы сказала: «Бедный ребенок!» По этой причине я больше никому об этом не говорила.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Когда я попросил ее объяснить, что она узнала в момент автоскопического околосмертного опыта, она сказала следующее:

    После этого опыта оказалось, что я была способна покидать свое тело. Это могло происходить ночью, я просто выходила из него и видела лежащим в кровати. Мой муж работал на лесную службу и ночью отсутствовал, мне было страшно. Но казалось, что я могу просто выйти из своего тела, видеть его лежащим там и пойти все проверить. Мы жили тогда в вагончике. Когда это впервые произошло, прошло несколько недель после моего инцидента… Это было спонтанно. Я была очень обеспокоена, потому что слышала звуки… это было поздно ночью. Я не ощущала времени. Время казалось неуместным,  и это было странным, ведь я – заядлая смотрельщица на часы… Я покинула свое тело… Я просто прогуливалась туда и сюда по вагончику, выглядывая в окна, чтобы убедиться в том, что все нормально, и затем я пошла обратно [в кровать]… И у меня были силы идти на любую высоту, какую я хотела, я не была ограничена так, как это бывает в физическом теле… Я была очень светлой, когда была вне его… Думаю, я плыла, а не прогуливалась… Пока я спала, я тревожилась тем, что оставила тело там, как если бы возмущалась тем, что оно не поднимается… Это было как будто так: «Ты – ленивое существо, ты просто собираешься лежать там и позволять этим вещам происходить с тобою. Кто-нибудь присмотрит за тобой». Я серьезно. Знаю, это звучит безумно. Это реально непривычно звучит. Я знаю. Но честно я так чувствовала. Я была сердита. Вы знаете, как сердитесь на свое тело, когда оно заболевает и подводит Вас? Это было похожее чувство… Я обычно начинала делать так, чтобы проверить что-либо. В следующий раз, когда это произошло, я поняла, что не была ограничена… Я прошлась вниз по улице и вернулась… Ночью это был пустынный район… [но] меня пугало оставлять тело там [в вагончике] без присмотра. Помню, думала, что тело не может функционировать без этой части меня внутри. Что оно лежало бы там и спало… [и что кто-нибудь мог бы] что-то сделать с ним до того, как я вернусь в него. Это пугало меня, поэтому я больше не покидала вагончик… [Однажды, будучи вне тела] я нашла, что дверь сзади открыта. Имею в виду, широко раскрыта. Задняя дверь вагончика. Я покинула свое тело, спустилась к концу коридора, и дверь была все еще широко раскрыта, а мы никогда эту дверь не использовали. Мы всегда входили и выходили через переднюю дверь. Я ничего не могла с этим сделать в том [внетелесном] состоянии… Видимо, будучи таковой, я не имела физических способностей. У меня была власть только смотреть… Итак, я вернулась и вошла в свое тело. Затем я поднялась физически, пошла туда – [дверь] была открыта… Когда спустя год после этого я была беременна, мы переехали в старый дом, окна были очень высокие и закрывались сверху. Ты должен был подняться на стул, чтобы закрыть окна. Ну, когда я оставляла свое тело, чтобы увидеть, все ли окна закрыты – мой муж тогда был там – это стало такой рутиной для меня, уверяться в том, что все хорошо. Я думала: "Вот здорово, это действительно замечательно", когда я поняла, что там были реально неограниченные способности. Что остановило меня от таких дел – так это то, что родился мой сын. Я проверяла бы его в таком состоянии, чтобы увериться в том, что все хорошо, и я подумала, что это было бы очень удобно. Я задумалась о том, что если я выйду [из тела] и по какой-то причине не смогу вернуться в него, то не будет никого, кто бы позаботился о моем сыне. Я вправду подумала, что лучше будет остановить это, ведь я ничего фантастического этим не делала, и это не служило никакой полезной цели, кроме как удобству. Итак, я решила больше так не делать – и не делала. С тех пор я это не пыталась делать… [Это продолжалось на протяжение] примерно двух лет дюжины и дюжины раз. Это стало обыденностью… Мне стало это очень удобным… Я читала пару книг об астральном путешествии, но по причине оккультных влияний у этих людей я, в общем, не верила в прочитанное. В этом же не было ничего оккультного. У меня были некоторые из этих опытов во время бодрствования. Я просто хотела увериться в том, что не сплю. Я удивилась, что могу делать это во время бодрствования, и я смогла. Я могла быть вне своего тела и при этом продолжать идти по улице. Но я оставалась при нем [при физическом теле]. Я просто выпрыгивала и запрыгивала в него, чтобы проверить, смогу ли. Я смогла, и это меня удовлетворило… И вот, что было замечательным, ведь я думала: Ну, если я не сплю, то либо это реальность, либо я сошла с ума, потому что знаю, что это произошло…

    Автор: Итак, это отличалось от сновидений?

    Женщина: О, да! Это другое. Правда. Большинство моих снов, если быть достаточно откровенной с Вами, были от третьего лица. То есть,  в своих снах я видела себя играющей какую-то роль. В снах я наблюдатель. Но когда я была в том [внетелесном] состоянии, я фактически «физически» присутствовала – я реально осуществляла те вещи. Я была в первом лице, отдельно от своего физического тела. «Я» было там [вне тела], и физическое тело было всего лишь оболочкой… Я никогда не употребляла наркотики и не курила. Я была просто хорошей баптистской девочкой.

    Согласно свидетельству этой женщины, у нее начались «внетелесные» опыты, схожие с ее автоскопическим околосмертным опытом, последующим в результате ДТП в 1964. Она могла добровольно «отделяться» от своего физического тела, обычно во время сна ночью, чтобы осуществлять целенаправленную акцию – проверку состояния своего новорожденного сына в соседней комнате или слежку за тем, чтобы окна и двери были закрыты на ночь. Эти опыты были довольны реальны для нее. Иногда, найдя нечто неожиданное во время «внетелесности», она возвращалась в свое физическое тело и физически шла проверить свои «внетелесные» визуализации – такие, как открытая задняя дверь в вагончике. Мысль об «оставлении» своего спящего физического тела беспокоила ее с тех пор, как она почувствовала, что оно может быть повреждено без ее фактического «присутствия» в жилище. В конечном итоге, она «бросила» эти «внетелесные» опыты по причине своего страха пострадать во время «экскурсии» и невозможности позаботиться о своем сыне.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Еще два человека в данном исследованииNDE утверждали, что имели подобные после-опыты послеNDE при реальном околосмертном критическом событии. Тридцатитрехлетний, трижды подвергшийся ампутации, имевший автоскопическийNDE во время взрыва на поле битвы в 1969, описал свои более поздние опыты так:

    Это произошло после моей поездки во Вьетнам. Это было три раза. Все три обстоятельства были идентичными, и я думаю, что у них было много общего с этим. Это обычно происходит после того, как я был на подъеме три-четыре дня подряд. Я очень уставал и ложился спать лишь на краткое время. Все три раза я просто лежал дома в кровати и поднимался из своего тела. К тому же, я всегда поднимался слева, смотрел вниз на свое тело и я знал, что это я. В те три раза, когда я делал это, я делал разные вещи. В первый раз я плыл вверх и вниз по магистралиI-20, у которой я жил. Не знаю, почему… Когда я шел вверх и вниз поI-20, я видел машины и людей. Будто я мог нагнать у окна 60-70 миль в час и при этом не двигаться. Я мог смотреть внутрь машины, будто я ехал рядом. Затем я просто отлетал к другой машине. Как будто я что-то или кого-то ищу, но не нахожу. У меня было чувства времени. Это очень, очень реально… Во второй раз я это сделал очень забавно, но выверено. В соседней двери от меня живет медсестра, моя хорошая подруга на протяжение примерно десятка лет. Я всегда шутил ей, что однажды приму с ней душ. Нет, это была шутка. Второй раз, когда я вышел из этой штуковины, я прошел сквозь стены в ее душевую, где она принимала душ. Два дня спустя она сказала мне, что чувствовала, будто я с ней был в душе. Я сказал: «Выдаешь желаемое за действительное!» Я обманул ее насчет этого. В третий раз  я не покидал своего места вообще, только плавал по своей комнате. А потом внезапно вернулся в свое тело. Не знаю, как это объяснить. Это не проникновение. Это не через голову. Просто я перестал быть там и снова оказался в своем теле. У меня нет никаких толкований этому. Если я скажу людям об этом, они реально примут меня за сумасшедшего. Я полностью подконтролен своим способностям, но не нахожу никаких объяснений тому, что же это было… Это было очень, очень ясно. Как я смотрю на Вас.

    Автор: Это было так же, как в Вашем опыте на поле битвы?

    Человек: Нет. Не было яркого света. С моей стороны не было никаких коммуникаций [с умершими товарищами]. Просто расслабляющая обстановка. Осталось потрясающее чувство… Обособленность от физического тела, кажется, была такой же. Я определенно чувствовал себя отделенным.

    А.: Чувствовали ли Вы, что умирали во время этих трех опытов, со времени возвращения из Вьетнама?

    Ч.: Нет. Я видел, что я дышал. Я знал, что я там. Но я всегда пробуждался, понимая, что я сделал это. Мне хотелось бы контролировать это, ведь это хорошее, мирное чувство. Но но это происходило не каждый раз, когда я уставал. Лишь трижды за десять лет.

    А.: Это отличалось от сновидений?

    Ч.: Да. Ведь я был вне своего тела и видел, как оно там лежало. В то время как во сне я смотрю отсюда [показывает на глаза]. Когда я сплю, я смотрю из своего тела. Когда  были эти опыты, именно эти, чем бы оно ни было, я смотрел на это сквозь то… Более того, сновидения не всегда реальны. Оставление тела было очень реальным. Сны иногда с фантазиями. Большинство из них – это то, что мы хотим видеть, или то, что уже было, и мы просто повторяем это. (I-68)

    Третьим человеком, описавшим после-опыты, была 55летний модельер из Флориды, имевшая комбинированныйNDE во время эпизода геморрагического шока после тонзиллэктомии. Несколько лет спустя произошел следующий эпизод:

    Я никогда не слышала об этом раньше и никогда никому больше не говорила. Вы первый, кому я это рассказываю. Я была в церкви воскресным вечером, были включены светильники. Наша церковь была очень старая, и потолки были чрезвычайно высокими, и балконы сзади были. Я слушала проповедь и почувствовала себя на том месте. Не знаю, как и почему – никогда не могла это понять. Я была на пути к вершине потолка, и в это время было наитруднейшим делом вернуть себя вниз на то место. Я поднялась в духе или как-то так. Не знаю. Но как бы то ни было, я поднялась. Всю дорогу к вершине потолка… Все что я видела, это церковь, и я чувствовала себя возвышающейся… Я была уже у вершины потолка и подумала: Что я здесь делаю? Это меня испугало… Не знаю, что произошло бы в мире, если б я продолжала подниматься. Не знаю, раскрылся ли бы потолок или я прошла бы сквозь него. (I-41)

    Поскольку лить три случая после-опытов было найдено во всем исследовании, их отношение к оригинальному околосмертному опыту (если таковое существует) неясно. Все они произошли после реальногоNDE, намекая на то,что эта «способность» как-то ему содействовала. Фактически, первая женщина, упомянутая в этой главе, чувствовала, что ее способность двигаться «вне тела» была «знанием», полученным приNDE во время ДТП. Активировалась ли скрытая человеческая способность околосмертным критическим событием, позволяющая этим автоскопическим опытам повторяться при обстоятельствах, далеких от околосмертных? Этот вопрос был направлен в заключительную главу книги, где автоскопический околосмертный опыт, автоскопические «после-опыты» и другие виды автоскопических опытов будут дополнительно рассмотрены.

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    -=9=-

    Последствия околосмертного опыта

    Немного было сказано о последствиях, которые эти околосмертные опыты оказали на тех, кто с ними столкнулся, или на медицинское сообщество, ответственное за заботу об этих личностях во время их околосмертного критического события. На всем протяжении этого исследования у меня была благоприятная возможность рассматривать эти последствия с обеих точек зрения – околосмертного выжившего и медицинского учреждения. То, что я наблюдал, убедило меня в том, что околосмертный опыт – поистине значительное событие для обоих: для пациента и для его врача. Более того, психологическое влияние этого опыта на суть околосмертия может играть роль физического исхода реанимации как таковой путем затрагивания сильного, но плохо понимаемого аспекта человеческой жизни – «воли жить».

    Последствия для личности

    Наиважнейшие последствия околосмертного опыта выявляются у личности, столкнувшейся с ним. Почти все опрошенные в данном исследовании люди указывали, каждый по-своему, на то, что их околосмертный опыт был поистине выдающимся и важным событием в их жизни. Некоторые даже описывали его как «пиковое» событие, сделавшее больше для формирования глубины и направления жизненных целей и позиций, чем какой-либо предыдущий отдельный опыт. Влияние околосмертного опыта на этих людей очевидно во многих различных замечательных отношениях.

    Чаще всего, через этот опыт ярко понижался страх смерти, если не полностью ликвидировался. Личности, пережившие подобные типы околосмертных критических событий без околосмертного опыта, не свидетельствовали об этом изменении страха смерти (см. Табл.XIV). Кроме того, это уменьшение смертной тревожности легко видно не только во время первоначального интервью, но также месяцы и годы спустя (см. Табл.XV). Со снижением страха смерти было связано стойкое личное убеждение, что околосмертный опыт дал преимущественное представление о том, что происходит в момент окончательной телесной смерти.

    Это понижение страха смерти было очевидным в жизни сорокатрехлетнего мужчины из Нью Джерси. Он пережил операцию на открытом сердце, постоперационную остановку сердца и околосмертный опыт:

    Автор: Имел ли он [NDE] какое-либо влияние на Вас?

    Человек: Да… Я больше не боюсь умирать… Даже сегодня я все еще не боюсь умирать и чувствую, что он [NDE] имеет с этим много общего.

    А.: Что общего он имеет?

    Ч.: Я просто чувствую, что когда умру, я буду с ними [умершими родственниками, встреченными во время околосмертного опыта].(I-44)

    Мать этого мужчины позже сказала мне, что когда ее сын в начале рассказывал об околосмертном опыте, она отвергла его как галлюцинацию, связанную с его критическим медицинским состоянием. Месяцы спустя она начала спрашивать у своего настоящего впечатления об его опыте, который оставался «точно таким же ясным в его сознании, как и тогда, когда он впервые мне рассказал». Более того, околосмертный опыт оказал определенное влияние на его отношение к умиранию. До этого опыта он много раз говорил: «Я не хочу умирать, я так молод, чтобы умирать»; после опыта он сказал: «Ну, я собираюсь сделать лучшее из того, что могу. И когда мое время придет, я буду готов».

    Его смерть наступила спустя три года после операции на открытом сердце и постоперационного околосмертного опыта. Немного спустя, его вдова вспомнила рассказ мужа об его околосмертном опыте в то время, как он выписывался их хирургии – он видел яркий белый свет вместе с видением умерших родственников и друзей, убеждающих его «вернуться», поскольку еще не время ему «быть там». Согласно ее словам, она пронесла этот опыт с ним до его смерти и продолжала настаивать на том, что он казался ей очень реальным. Более того, она никогда не отклонялась от его оригинального описания опыта. Она знала его не как «такого типа персону, которая много читала о подобных вещах». Когда приблизилась его смерть, женщина поразилась тому, как он предстал «готовым идти» и как он даже «подготовил нас [свою семью] к своей смерти». Таким образом, его околосмертный опыт показался ему, его матери и его жене главной поворотной точкой, имеющей дело с перспективой умереть молодым. 

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    -=2=-

    Генеральные характеристики околосмертного опыта

    В августе 1977, шестидесятилетний белый мужчина-охранник был госпитализирован с прогрессирующей слабостью и сонливостью. Вскоре после приема, он получил диагноз острой интермиттирующей порфирии, редкого тяжелого нарушения обмена веществ, связанного с синдромом  Гийена-Барре (парализующее неврологическое расстройство неясной этиологии). Его состояние быстро ухудшалось, и он был переведен в отдел интенсивной медтерапии 29 августа. Не смотря на все усилия медиков, мужчина впал в кому и бесчувствие второго сентября. Его кровяное давление требовало поддержки внутривенных лекарств. Его дыхание полностью контролировалось вентилятором на автоматическом цикле. Его глаза были закрыты повязкой, чтобы избежать изъязвления роговицы от продолжительного пребывания на воздухе (он не мог сомкнуть своих век). Спустя четыре дня его состояние не улучшилось. Электроэнцефалограмма была проведена для определения, стоит ли продолжать меры жизнеобеспечения. В отчете воспроизведено: «EEG с сильными отклонениями от нормы с диффузной медленноволновой активностью» - то есть, некоторая мозговолновая активность все еще обнаруживалась. Систему жизнеобеспечения поддерживали. Десятого сентября мужчина начал проявлять некоторую реакцию на болевые раздражители, и кома начала подниматься. 34 дня спустя, он был выписан из отдела интенсивной терапии, пережив эпизоды полной почечной недостаточности, желудочно-кишечных кровотечений, требующих нескольких переливаний крови, и рецидивирующей пневмонии. Первого ноября 1977, я опросил его в палате о недавнем периоде нахождения без сознания. Он мог говорить только шепотом по причине повреждения голосовых связок от недавно удаленной эндотрахеальной трубки (вставленной в легкие через рот и позволяющей дышать через искусственный вентилятор). С великим напряжением он начал свою историю:

    Все, что я Вам говорю, действительно произошло. Это очень таинственно. Я читал несколько красивых старых историй про это, но я действительно честен… Это был опыт, которого до того у меня никогда не было. Он был таким ясным... Думаю, как только Вы проникнете в Большой Секрет хоть на чуточку, как я, этого будет достаточно для того, чтобы убедить Вас… Если кто-либо спросит меня об этом, я скажу: «Эй, посмотри. Вот оно». (I-23)

    И затем раскрыл замечательный опыт, в продолжение которого мужчина наблюдал за медицинской командой, работающей над его бессознательным телом. При этой неожиданной встрече он чувствовал, что был допущен к «большому секрету» жизни и смерти. Когда  мы исследовали описываемые этим мужчиной и другими в той же стадии околосмертные опыты (NDEs), выяснилось число общих характеристик.

    Невыразимость

    Большинство людей, столкнувшихся сNDEs, высказывали огромную трудность в нахождении верных слов для описания их опыта. При рассмотрении записей наших интервью мы были поражены попыткой людей описать «неописуемое». Многие старались делать сравнения между ихNDE и сновидениями или другими личными опытами, лишь под конец говоря, что подобные аналогии были явно неполноценными. Эта невыразимостьNDE была обычно высказана следующими способами: «Я никогда не смогу объяснить это» (I-44); «Не существует такого чувства, которое Вы бы испытывали в Вашей нормальной жизни и которое было бы несколько похоже на это». (I-3)

    Чувство безвременья

    Все лица описывали свойNDE происходящим в безвременном измерении. Как были восприняты события в течение опыта, все интуитивное чувство длительности опыта было утеряно. Так: «Вы как будто в состоянии анабиоза» (I-53); «Я не могу определить время в подобной ситуации. Это могло быть одной минутой» (I-23); «Не было измерения времени. Я не знаю, была ли это одна минута или 5-10 часов» (I-3).

    Ощущение реальности

    Глубокое чувство реальности переполняло опыт и тогда, когда он происходил, и позже, в воспоминаниях. Большинство лиц, по крайней мере, однажды за все интервью подчеркивало, что ихNDE был реален, «так же реален, как Вы и я сидящие и разговаривающие здесь и сейчас», как это представило одно лицо. Типичным ударением на реальность опыта были эти комментарии: «Это реальность. Я знаю по себе, что я не фантазировал. Это не было так называемым сновидением или небытием. Те вещи реально произошли со мной. Это произошло. Я знаю. Я прошел через это» (I-15); «Я смотрел с потолка вниз, и не было никаких «если» или «но» на этот счет» (I-14); «Это было реальным. Если хотите, я вполне готов, чтоб Вы дали мне пентотал натрия… Это адски реально» (I-19); «Я знаю, что это было реальным. Я знаю, что я был там. Я знаю это. И я знаю, что видел себя там. Я мог бы поклясться на Библии, что был там. Я видел вещи так же, как вижу их сейчас» (I-63-2) (примечание: когда лицо сообщало более чем толькоNDE, номер интервью “I”  составлялся из двух чисел – номера интервью (т.е., 63) и номерного обозначения частногоNDE (т.е., 2), из которого приводится выдержка).

    Один мужчина даже чувствовал, что егоNDE был «реальнее, чем здешняя реальность. После этого мир кажется насмешкой над реальной жизнью – выдумкой. Как люди, играющие в игры. Как будто готовимся к чему-то, но не знаем, к чему» (I-5).

    На следующую страницу

  • оглавление

    На предыдущую страницу

    Когда новые мироощущения, относящиеся к смерти и «потустороннего мира», были интегрированы в жизни людей, подобных описанному выше мужчине, часто было очевидным новое рвение к повседневной жизни. Что касается неизлечимой болезни или умирания, то эффект обычно фокусировал внимание на жизни «здесь и сейчас», отступя от озабоченности смертью и страхом неизвестности. Тем не менее, околосмертный опыт не вызывал отрицания реальности наступления физической смерти или желания ее скорого наступления. Наоборот, возникало интуитивное принятие и жизни, и смерти. Это приводило к обновленной «воле жить» взамен ускоренной «воле умирать». Такова была ситуация с одним из моих сердечных пациентов, который имел трансцендентальный околосмертный опыт во время остановки сердца при обширном сердечном приступе вскоре после своего тридцать третьего дня рождения. Я занялся этим мужчиной как амбулаторным пациентом, начиная с его критического события, и познакомился с ним и его семьей довольно хорошо. С медицинской точки зрения, у него была неоперабельная болезнь сердца, он был инвалидом и не мог работать. Со времени нашей первой встречи, как бы то ни было, я беспрестанно впечатлялся степенью его адаптации в переходе от активной личной и профессиональной жизни к крайне ограниченному существованию, которое заметно переменило его жизненный стиль. Во время одного из множества наших разговоров, которые были у нас в последние года два, он рассказал мне следующее:

    Человек: Он [околосмертный опыт] круто изменил всю мою жизнь… Я беспокоился по поводу жизни и ее проживания, заботился о продвижении вперед, старался делать жизнь легче тем, что тяжелее работал, делая деньги для ее облегчения. Больше я так не делаю… Я просто живу день за днем. Раньше я жил для того, что было впереди меня или позади. Ты не можешь прожить день следующий или день прошедший. Ты можешь лишь тот день прожить, в котором ты находишься… Знаю, что жить мне не так долго, как другим людям. Я это уже знаю. Но собираюсь прожить то, что оставил, и собираюсь насладиться этим. Я знаю, куда направляюсь, поэтому больше не беспокоюсь о смерти… Я прошел через смерть, и она не волнует меня. Я ее не боюсь. Смерть – это ничто. Умирать не тяжело… Я знаю, куда направляюсь, и меня есть жизнь, чтобы прожить ее. Я наслаждаюсь ею гораздо  больше.

    Автор: Как Вы думаете, была бы разница, если бы у Вас была остановка сердца, но не было бы того опыта?

    Человек: Я так думаю, ведь если бы была просто остановка сердца, я был бы как все, я бы не пережил смерть так, как пережил. Я знаю, что для меня это реальность. Это действительно произошло со мной. (I-15)

    Хотя этот мужчина смерти больше не боялся, он сожалел о расставании со своей семьей, и его замечания во время этой части интервью показывают сильное чувство:

    Человек: Я много раз обременял ее [жену]. Она брала много ответственности. Она теперь руководит домашним хозяйством. Когда она забрала меня из госпиталя этой весной, она думала, что я опять умер, ведь я был парализован кровяными сгустками. Я просто не мог двигаться. Я слышал ее крик. Это был ужасный крик. Она зашла в палату, где я был, посмотрела на то, что со мной происходит, я не мог дышать. Я подумала, что я скончался. Это отягощало ее, ведь она не знала, когда я буду ходить, и все, что со мной происходило, думаю, касалось ее. Она чувствовала, будто умирает вместе со мной. Вот как это сблизило нас. Я не хотел, чтоб она была столь близка мне, ведь я знал, что это может ранить ее гораздо больше, когда это происходит. Она согласилась с этим, но это продолжало разрушать ее несколько, когда происходило, ведь прошла через то же, что и я, это должно было быть частью ее, как я думаю. Дети ушли так же. Когда я поднялся сюда на другой день – мой мальчик и я были близко; ему было четырнадцать; Мы были близко, но у него был разум тинейджера – он подошел ко мне, а я сидел на подъеме, когда мы отправились в путь. Он сказал: «Хочу обратно домой», что-то вроде этого, и повернул обратно, и ушел. [Пауза] Подобные вещи ранят тебя, когда они от тебя уходят – кто-то, о ком ты заботился. С этим трудно смириться. [Пауза] Это жизнь.

    Автор: Кажется, Вы через многое прошли и сделали это хорошо.

    Человек: Да. Когда проходишь через жизнь, живешь ее. Много людей, у которых дети, умирают раньше их, они поднимаются автоматически и знают то, что я пережил. Тяжело смириться с некоторыми вещами, но с некоторыми вещами ты смириться должен. Я смирился с тем, что моя жизнь будет коротка. Это будет краткая жизнь, и моя семья будет очень мне близка.

    На следующую страницу

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top