АРТЕМИЕЛОСКУТСТВО


- Артем, Вы теперь здесь, в Москве, обосновались. Что можно приятного вспомнить в плане клерикализма, конфликтов с православной общественностью от того, что Вы делали, как Вы своими футболками поддерживали PussyRiot?

- Речь о вообще, в принципе? Или о Новосибирске?

- Конечно, особенно на новосибирской местности.

- Я, честно говоря, ко всему этому отношусь с такой позиции, что все эти политические телодвижения – они, в общем, неискренни. У нас нет какой-то особой идеологии в стране, а есть такая имитация идеологии. И весь этот патриотизм, который демонстрируют чиновники, у которых дети учатся за рубежом, и квартиры у них за рубежом, и отпуски у них проходят за рубежом – а официально они патриоты. То есть, это все такая ложь. Надо за что-то зацепиться, сохранить или обрести приличное лицо. И с религией, с отношением к ней чиновников происходит то же самое, на мой взгляд. Поэтому я не верю в существование такой остроты проблемы между религиозными россиянами и нерелигиозными россиянами. Я думаю, что это то, за что чиновники в очередной раз зацепились, добавили в патриотизм еще какую-то там, свою вот такую придумали роль. А это, очень похоже, можно рассматривать на православных активистах так называемых. Когда смотришь на них, они изображают из себя комитет по морали или что-нибудь такое. Это совершенно непонятные люди. Не знаю, почему, за какие заслуги они на себя взяли роль таких вот морализаторов, таких святых людей, которые будут учить – что хорошо, а что плохо. Самозванцы такие.

l

- Говорят, у них есть опыт. Ждет нас то же самое, что Содом и Гоморру. Не говоря уж о плясках в храме. Мифологическому мышлению как противостоять?

- Если соотноситься с тем мифом, то это похоже на фарисейство. То, что происходило с фарисеями во времена описываемых событий, то же самое сейчас происходит с православными активистами, с православными во власти. Сейчас да, зацепились, сейчас это очень такая модная идея, которую наконец-то нашли. После Советского Союза у нас идеологии не было, ее никак не могли изобрести, а сейчас, мне кажется, выдумали такое как бы: «Русь-хранительница», значит, «святынь», а вокруг – запад загнивающий.

- В связи с Вашей миграцией в московские края монстрация и такие Ваши начинания – они будут продолжены? Или, получается, на них уже крест, или у Вас уже больше нету смелости, или, может быть, Вы устали объяснять или как-то выдохлись? Что дальше будет?

- Если говорить о монстрации, то я собираюсь ее сделать еще раз.

- А здесь не будет?

- А здесь я пока не думал об этом. Думаю, она все-таки настоящая происходила там. По моим эмоциям, по количеству людей, которые туда приходили, по значимости, мне кажется, для Новосибирска монстрации гораздо более значимы, чем для Москвы.

- Какие то конфликты с духовенством православным – это постоянно, каждый год при организации?

- Как раз никаких конфликтов с духовенством напрямую ни разу не было. Все мои конфликты происходили только вот с этими самоназначенными такими борцами за нравственность. При том, что они, как правило, - мало кто из них имеет какое-либо отношение к официальной РПЦ. Но при том, конечно, есть у меня письма, к материалам дела подшитые, - это пресс-секретарь епархии. Но он тоже кто такой, чтобы давать ответ на вопрос, оскорбляют ли всех христиан или не оскорбляют?

- Вообще, у нашей страны есть будущее? Или этих православных активистов можно не замечать, как помеху? Не жалко ли Вам молодежь с ПГМ? Все, средневековье! Сказочность во всем! Куда это ведет?

- Я думаю, что у страны и у медийного образа страны – это две разные вещи. Есть страна, а есть то, что видно о ней в новостях. Я не знаю, как стоило бы освещать существование такой части нашей жизни – медиа, как к ней относиться. Мне кажется, что эти люди не настолько важны, сколько им уделяется внимания, всем их инициативам, потому что сейчас такая атмосфера, что все безумие – это модно, круто. Сегодня у нас с утра – очередной ад. Мы обнаружили, что какие-нибудь активисты требуют чего-нибудь запретить, сжечь книгу, запретить фильм. Что-то более дикое, что-то более безумное – и это как бы интересно. Интересная новость, драма, накал. Но по сути они незначительны. Это все не важно. И это все живет из-за внимания.

- Тебе, может быть, интереснее жить, когда есть антиоскорблянские законы, когда, может быть, в конституцию войдет приоритет православной идеологии? Более весело, может быть?

- Куда уже интереснее и куда уже веселее? Если бы такой закон был один, и мы бы его целый год обмусоливали и веселились по поводу такого закона. Такие законы принимаются каждый день по несколько штук. И ты, веселясь и хохмя по поводу одного из них, совершенно не обращаешь внимания на то, что все другие с тобой делают. 


tags:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top